Мятный коктейль со льдом

Зажиточный и элегантный рентгенолог средних лет Хулиан мнит себя тонким ценителем красоты и изящества – от глянцевых блондинок и дизайнерской мебели, до ласкающего взгляд и освежающего горло тёмно-зелёного мятного коктейля со льдом. Хулиан считает себя хозяином жизни, он твёрдо уверен в том, что целиком и полностью контролирует ход событий. Вся его жизнь систематизирована, ритуалы и фетиши строго регламентированы. Однако сложившийся жизненный устой даёт червоточину после встречи в Каланде во время Страстной пятницы с таинственной белокурой барабанщицой. С того момента он стал одержим её образом стройной кукольной блондинки, который он впоследствии увидит в Элене - молодой жене своего давнего друга. Мотив смешивания реальности и фантазии с последующим замещением первого понятия последним весьма характерен для творчества Сауры, в особенности, если говорить о раннем франкистском периоде, и достаточно просто объясняется обыкновенным эскапизмом – побегом от абсурдности реальности в мир фантазий и грёз. Однако в «Мятном коктейле со льдом» отправной точкой для преломляющих реальность фантазий становится одержимость героя анимой – архетипическим образом женщины, точно и своевременно введённым в психологию Карлом Густавом Юнгом. Архетипичность как бы усиливается тем, что и барабанщицу, и Элену, и даже лаборантку Ану, из которой Хулиан пытается вылепить свой идеальный женский образ, играет Джеральдин Чаплин. Таким образом, посредством конвейеризации и обезличивания, подчёркивается мужская одержимость типажами. Такое понятие как индивидуальность в уравнение попросту не включается. Собственно даже отличие Аны от Элены и барабанщицы, если говорить о внешности, выражается лишь в цвете волос. Черты лица при отсутствии дефектов не важны – в фокус попадают лишь волосы, а посему при перекраске автоматически получаем искомое. Образ вещи целиком вытесняет саму вещь. Подобное обесценивание и упрощение женской природы со стороны главного героя кажется махровым шовинизмом, но на поверку оборачивается банальным фетишизмом. А это существенно меняет дело, так как изначально понятие фетишизма имело религиозную коннотацию. Низведение человека до роли вещи губительно в первую очередь для низводящего, так как вещь для множества людей становится объектом чувственно-религиозного поклонения и даже смыслом жизни. Таким образом, на первый взгляд сильный и уверенный в себе Хулиан оказывается рабом своих собственных фантазий. Вследствие этого происходит смена ролей раб-хозяин, что позволяет подчиняющейся Ане стать хозяйкой положения, и, используя характерный для кунг-фу принцип скольжения вдоль вектора атаки, когда вместо вхождения в прямое соприкосновение с противником, следует обернуть его силу (читай - слабость) против него же, повернуть ситуацию в свою пользу. Такой переход в контратаку скромной, но коварной девушки – копии полностью и бесповоротно замещающей собой оригинал – позволяет ей полностью подчинить вчерашнего доминатора своей воле и всячески манипулировать им по своему усмотрению, превращая в жалкую пародию на самого себя. Забавно, но у Сауры получилось довольно эмансипированное кино, однако не топорное, а весьма умное и ироничное, где мотив женского феминизма ловко переплетён с критикой франкизма и культа потребительства. Ещё забавней, что этот, посвящённый Бунюэлю фильм, вышел в один год с его «Дневной красавицей», где также центральным был мотив переплетения реальности и фантазий. А самое забавное, что заглавные персонажи обеих лент вышли весьма похожими. Гоняющийся за гламурными фантомами идеальной блондинки Хулиан и, словно бы сошедшая со страниц читаемых им журналов скучающая белокурая леди из высшего света Северина Серизи, также одержимая поиском своего архетипичного идеального мужчины.

У провинциального врача-рентгенолога Хулиана (Хосе Луис Лопес Васкес) помимо работы в жизни только одна страсть — всецело быть на уровне стандарта (воспользуемся определением Остапа Бендера, данным им в «Золотом теленке») Европы, класс А. Можно только догадываться сколько усилий, времени, нервов потребовалось ему чтоб в скромном, но достойном виде удовлетворить эту мечту (пришлось полностью отказаться от личной жизни — нет ни только жены, но и следов какой-либо любовницы не видно; впрочем этому есть и другое, дополняющее объяснение — провинциальные клуши не как не могут удовлетворить утонченный вкус истого ценителя гламурной европейской жизни, очаровательную, свеженькую Анну, работающею с ним бок о бок уже два года, он «заметил» только после того, как его друг детства Пабло (Альфредо Майо), полноправный член того общества, к которому, как ему кажется, принадлежит и наш герой, оценил как достойную внимания). Конечно он сноб, помешенный на том, чтоб его квартира, еда, напитки, одежда, женщины, музыка, литературные пристрастия были «как у людей». Но что в этом ненормальное и даже странное? Оценивать людей по тому в каком районе у него жилище, какая машина, какие навороченные шмотки и гаджеты, то есть как он «упакован» - основной современный способ определения «кто есть кто», нравиться это или нет. Беда нашего поборника утонченного образа жизни не в том, что он следует по магистральному пути любого честолюбца, желающего принадлежать какому-то ни есть «избранному обществу», - беда в провинциальной оторванности от центров, где устанавливаются скоротечные критерии и признаки, что соответствует норме, а что уже «отстой». Лучше приехать на продвинутую презентацию в карете, чем на не на «положенной» марки, года выпуска машине, - если конечно не боишься выглядеть посмешищем в глазах людей «своего» круга. Трагикомическое несоответствие того, как думает Хулиан его оценивает парочка столичных штучек (Пабло и его жена Елена, - ее, как и Анну, как девушку с барабаном играет Джеральдин Чаплин) с тем статусом, которые они ему пожаловали. Избитая истина, что путь в закрытое общество богатев и «хозяев жизни» долог, труден, зависит от многих так редко сочетающихся случайностей должна быть дополнена одним исключением: человек может мгновенно в нем оказаться, все двери перед ним откроются, ты будешь иметь в нем шумный успех — но успех шута... А именно как шута расценивают доктора Пабло и Елена, их необыкновенно забавляет его потуги и самомнение, особенно тогда, когда он «воспылал романтической любовью» к жене друга и стал соответственным образом ее выражать. Я не случайно взял в скобки любовь: совсем не случайно все главные женские роли играет одна актриса. В воображаемом мире Хулиана красота женщины такая же вещь среди вещей, которые должны подходить под установленную им норму принадлежности к «высшему классу»; получив свое подтверждение они получают и постоянство — недаром в фильме пьют только пресловутый охлажденный мятный коктейль, он имеет в глазах нашего героя статус элитного — и это делает ненужность разнообразия. Так и пленившая его девушка-барабанщица стала воплощением как должна выглядеть настоящая «стильная» женщина из высшего общества, к которой единственно он может воспылать настоящей и изысканной страстью… Бешенство, которое овладело Хулианом в конце фильма, имело своей причиной отнюдь не отвергнутую любовь (он с пониманием встретил бы отказ по правилам, даже если Пабло очень серьёзно, вплоть до угрозы здоровью и самой жизни «поговорил» с ним как мужчина с мужчиной), а то что ему с безжалостной ясностью открылась та незавидная роль, которая и открыла ему путь в общество избранных… На самом деле произошло ли преступление в финале фильма, или оно произошло лишь в сознании Хулиана, - вопрос остаётся открытым. Кто хоть как-то знаком с творчеством Карлоса Сауры знает о его пристрастии к принципиальном не разграничении « реальности» и «вымысла» в его фильмах. Например, в его фильме «Анна и волки» героиню в финале жестоко убивают, - а в продолжении, в « Маме исполняется 100 лет» она преспокойно воскресает и приезжает с мужем в имение справить эту круглую дату…