Виновный в романе

Фильм японского режиссёра Сиона Соно. Изуми В одном богатом доме живёт девушка, замужем за писателем. Каждый день она встречает и провожает его с работы, ставит тапки ровно у кровати и при входе, и заваривает чай. А муж, меж тем, как в танке, и как-то не торопится в постель к жене. Чтобы занять свои бессмысленные дни, она устраивается работать промоутером в продуктовый магазин, где её примечает агент и предлагает работу моделью. Когда она входит в съёмочную комнату, то оказывается втянутой в съёмку откровенного кино. Новая «занятость» раскрепощает Изуми и она обращает внимание на симпатичных парней вокруг. Когда она ко всему прочему знакомится с Мацуко, то начинает путь к своему индивидуальному моральному дну. Мацуко Преподаёт поэзию в элитном университете. Её второе имя – порок. Падение Изуми Вдвоем девицы отправляются куролесить по ночному городу в поисках приключений. А приключения у Мацуко всегда одни и те же – поиск клиентов, которые заплатят ей за интим. Изуми нуждается в том, чтобы кто-то ей руководил, просто дома это был муж. Мацуко ломает её и навязывает свою философию жизни, что травмирует Изуми. Она словно подцепляет психическую заразу от новоиспеченной подруги. В конце мы видим её совсем другой. И это грустно. Легенда. Обе героини ищут упоминаемый в фильме «замок Кафки». Легенда гласит, что все хотят войти в него, но никто не знает как (на самом деле роман «Замок» так и остался незаконченным писателем). Для Мацуко замком был её отец, а для Изуми – муж. Обе страдают от неразделённой всепоглощающей страсти к этим мужчинам. В конце Мацуко понимает, что она никогда не достигнет замка. Резюме Режиссёр создал реалистичный и жестокий, но вместе с тем утончённый и поэтичный фильм-исследование тёмных глубин и потоков женской сексуальности. И если в очень уважаемых мной «Цветах войны» случайный человек и компания проституток под натиском обстоятельств, становятся реальными героями, то здесь мы видим метаморфозу скромной замужней девушки в одинокую падшую женщину. Ps А началось всё с того, что героиня просто хотела любить своего мужа.

Облечённый в пятичастную структуру драматический рассказ о трёх женщинах, неоднократно отражающийся и преломляющийся в зеркале страсти, ненависти и безумства - именно таким при поверхностном взгляде предстаёт фильм Сиона Соно. Японский режиссёр эксплуатирует дискретное построение собственной истории, неоднократно уходя от выбранного им лейтмотива повествования, стремясь запутать или же вступить в дискуссию, но, в итоге, так или иначе сохраняет верность своему мнению насчёт. 'Виновный в романе' начинается как очередной нео-нуар, сходу стремясь обескуражить шок-сценой и рассеять зрительское внимание, дабы происходящие впоследствии сюжетные повороты и эмоциональные взрывы били неожиданнее и больнее. Соно показывает себя ловким постановщиком и умелым рассказчиком, ведь фалломорфировать по ходу действия придётся не раз. Найденное в квартале 'отелей любви' расчленённое тело, отдельные части которого стали деталями жутких манекенов, остальные же - утеряны, на самом деле служит своеобразным вывернутым наизнанку спойлером: Соно уже в самом начале позволяет зрителю увидеть конечную точку только начинающегося путешествия, и даёт ответы на ещё не заданные вопросы, но вот только сходу понять это практически невозможно. Главные героини вводятся им в действие поступательно, и их встречам предшествует цепь событий, своеобразным образом соединяющая три судьбы в одну. Сначала Изуми - зажатое в тисках интровертности консервативного японского брака комнатное одноклеточное, совершенно не получающее отдачи в отношениях. Затем Мицуко - университетский профессор, для которой преподавание как род занятий уже давно потеряло свой смысл. И, в конце, мать Мицуко, когда-то не сумевшая добиться в браке необходимой для неё степени внимания мужа. Не стоит судить о 'Виновном в романе' превратно - на протяжении своего хронометража фильм не раз попытается пошатнуть зрительский взгляд на смысл происходящего, притворяясь то нервным психологическим триллером про женщин в неуютном мире мужчин, то чудаковатым японским собратом маккуиновского 'Стыда', а то и вовсе уходя на зыбкую почву линчевского 'Малхолланд Драйв'. Отправляя неудовлетворённую казалось бы удачным браком Изуми в трип навстречу моральному и физическому раскрепощению, японский режиссёр проведёт её по пути примитивного духовного падения, чтобы в пиковый момент столкнуть нос к носу где-то в злачных закоулках неонового мегаполиса с Мицуко - практически обезумевшим в своей неистовости воплощением порока, дрейфующим по ночным улочкам в слепом стремлении найти себе очередного клиента. Номинальная серая мышь, импульсивно вырвавшаяся из жёстко очерченных границ семейного патриархата, в которых ей лишь изредка позволялось дотронуться до пениса мужа, наконец-то находит того, кто способен вывести её из спонтанно выстроенного лабиринта беспорядочного адюльтера навстречу осознанию того, что секс можно воспринимать не только в качестве сеанса психотерапии. Будучи ведомой в своих страстях, Изуми постепенно увязает в паутине экстремальных по количеству эмоциональных вбросов отношениях с Мицуко, попутно открывая зрителю дно большого города с его любовью без чувств и при полном отсутствии обязательств (кроме, разве что, товарно-денежных) и почти что случайным образом знакомясь с матерью Мицуко, сюжетное место которой Соно до самой развязки будет держать в тайне. Казалось бы, фильм уже приоткрыл почти все свои карты и вот оно - секс за деньги как крайняя форма морального падения, но японский постановщик вновь опровергает им же выдвигаемые теории, следуя единожды выбранной смыслообразующей линии. Поначалу в это сложно поверить, но 'Виновный в романе' на самом деле является историей про самоопределение в обёртке символизма и порой прорывающегося наружу дефективного эскапизма. Окуная зрителя во всё усиливающийся круговорот эмоциональных половых сношений на стыке разнообразных перверсий вроде комплекса Электры, Соно как-то незаметно и ненавязчиво использует в качестве рефрена своего повествования идею реальности слов и ирреальности материального мира как такового. Вещь, явление, понятие - всё на свете, так или иначе, имеет своё имя, которое бессмысленно до тех пор, пока кто-то не сформулирует его значение, наглядным образом не продемонстрирует, что именно то или иное из себя представляет. Своеобразным проповедником этой идеи выступает Мицуко, для которой подобная философия является одной из основ мировосприятия. Проецируя лингвистическую концепцию 'означающего' и 'означаемого' Фердинанда де Соссюра на события окружающей действительности (в том числе и на свою жизнь), женщина своеобразно извращает процесс самореализации, который для неё в некотором смысле равносилен наполнению формы содержанием, приданию ценности не только самой жизни, но и имени её носителя. Профессор университета не смогла самоутвердиться через профессию, начинающая домохозяйка - через семейный быт, а супруга и мать так и не сумела когда-то стать для своего мужа той единственной и желанной - их проблема в том, что они стремятся реализовать себя исключительно через мужчин и их сексуальное желание, измеряя силой полового влечения собственную ценность как женщины. Им не приносит удовлетворения сублимация через быт, работу или творчество, они словно те самые вещи, которым кто-то когда-то дал имена, и которые стремятся быть использованными своими хозяевами в надежде наполнить свою форму (телесную оболочку) единственным доступным для их понимания содержанием (сексуальной привлекательностью). Но ирония в том, что они оказываются не нужны конкретному (и желанному для них) пользователю, способному придать их существованию хоть какой-то смысл и могут обрести себя разве что в виде легкодоступного публичного блага сродни этому тексту, который имеет смысл лишь потому, что был прочитан кем-то ещё кроме его автора.