Вакольда

Несколько лет назад профессор Оксфордского университета Клаудия Кунц написала очень хорошую книгу 'Совесть нацистов'. 'Как', - удивлялись те, кто о ней слышал, - 'Совесть? Какая еще совесть могла у них быть?' Но она была. Клаудия Кунц писала о том, что зло не могло быть персонифицировано не в Гитлере, не в Менгеле, ни в каком другом человеке, носившем свастику на своей одежде. Они существовали не в вакууме, не в обособленном жизненном пространстве. У них были жены, дети, зубные врачи и продавцы в магазинах, портные, друзья и сторонники. Их всех окружали люди, с чьего молчаливого согласия происходило то, что позже назвали историей становления нацизма. Когда Менгеле оказался на другом конце планеты, скрываясь от возмездия, он не был одинок. Ему предоставили деньги, связи и все, что ему было нужно для дальнейших научных изысканий. 'Это плохой дом, не надо туда ходить' - говорил местные дети о соседях семьи Евы и Энцо. Все знали, кто живет в роскошном особняке на берегу озера. Все смотрели на это сквозь пальцы. Обособленные поселения нацистов в Патагонии появились задолго до окончания войны. Самые сметливые готовили пути к отступлению. Что думали о своих соседях аргентинцы? Наверное, тоже самое, что и немцы, живущие бок о бок с теми, кого позже назвали чудовищами. Ответ на этот вопрос, как ранее Клаудия Кунц в своей книге, ищет режиссер 'Вакольды' Лусия Пуэнсо - тоже, кстати, женщина. Нацисты продолжали жить в Аргентине так, как жили раньше в Германии, только оглядываться им теперь приходилось чаще. Разветвленная сеть притаившихся преступников, крысиными тропами прокравшихся прочь от Европы, накрыла Южную Америку. Где-то в ней путалась иная, состоявшая из агентов Моссада и иностранных разведок. И подо всем этим расстилалась обычная, явная, бытовая жизнь - доктор, который лечит людей и животных. Фотограф, проявляющая пленку. Школьники, смеющиеся над коротышкой. Коротышка, по-своему влюбленная в красивого доктора, который, к тому же, хочет ей помочь. Ее отец, создающий кукол. И самое главное, что явной кульминации развития, которую бы венчала поимка и наказание врага, в 'Вакольде' нет - как не было ее и в жизни. Наполовину тайные, наполовину явные перепутавшиеся взаимоотношения людей, переступивших черту, и тех, кто молча соглашался с этим, показаны так, какими они были и в жизни - потому история и сложилась так, как сложилась. При отсутствии определенного исторического бэка в памяти некоторые моменты фильма останутся непроясненными. Ну да и предназначается он, собственно, скорее не слишком широкой аудитории - тем, кто интересуется нацизмом и его 'бытовой', социально-психологической подоплекой, да самим аргентинцам. А жаль, многих бы это заставило задуматься о том, что они сами и есть - совесть нацистов. Ведь история, увы, имеет свойство повторяться...

Люсия Пуэнсо в очередной раз попыталась спровоцировать публику привлекая внимание к своему фильму, сняв при этом вполне добротное кино. Рассказывая вполне спокойную и ровную историю про врача- экспериментатора, который помогает маленькой девочке вырасти на несколько лишних сантиметров, не предусмотренных природой нам показывается вполне приятный и даже в меру романтичный аккуратный немец. Этот мужчина не лишен такой суровой простоты, которая многими называется благородством. Возможно мы и ошибаемся, но таким вполне может показаться сей скромный незнакомец. Каким же сильным будет огорчение, когда мы узнаем, что перед нами совсем не обычный человек, а один из сподвижников Гитлера, доктор Менгеле. Тут провокация и срабатывает. Один из самых отъявленных монстров двадцатого века представлен в фильме во вполне позитивном ключе. И тут все срабатывает. Люсия так и ожидает зарядить полемику про то, насколько было неправильно представлять в Латинской Америке убежище для нацистских преступников. Кстати, режиссер сама потом пояснит что эта идея и была лейтмотивом фильма. И вот в этой заочной полемике теряется самое важное - само повествование. Фильм получается пресным и осторожным, при этом провокационным и совершенно неинтересным. А вот предложенная завязка могла бы иметь куда более серьезное и глубокое продолжение. 5 из 10