Ночь охоты

Убери из этого фильма имя известного режиссёра и фильм потеряет половину своей популярности. Убери из фильма эротическую составляющую и фильм потеряет ещё часть своей популярности или ценности. В итоге у нас останется крайне странный фильм с неплохим заделом на сюжет, но крайне неудачной, даже провальной, реализацией. Этот фильм по своему духу напомнил мне фильмы Vampyros Lesbos (1971) и A Virgin Among the Living Dead (1973), которые тоже выделяются главным образом эротическим содержанием или, лучше сказать, качественным эротическим содержанием. Убери эротику и у нас останется либо очень слабый фильм, т.е. фильм со слабым сюжетом либо очень нишевой фильм, ориентированный на узкую аудиторию (которая видит в этих фильмах нечто большее). Я и этому фильму мог бы поставить хотя бы нейтральную оценку, но сюжет оказался настолько нескладным, противоречащим или даже не до конца доведённым, что даже наличие красивой эротики не способно спасти этот фильм. Ситуация чем-то напомнила недавно просмотренный фильм Kamasutra 3D (2013), где так же главная ценность заключается в эротическом содержании, но где сюжет настолько безумный, что своей тупостью он заслоняет все остальные плюсы. Я не буду пересказывать сюжет, т. к. каждый отзыв, будь то англоязычный или русскоязычный, именно этим и занимается. Я же скажу, что хотя завязка сюжета интересная - необычная болезнь, которая крайне необычно влияет на поведение людей, заставляя их ближе к ночи испытывать страх существенно влияющий на агрессию - авторам фильма не удалось реализовать её на практике. В фильме мы пару раз видим попытки реализации этой идеи, но в целом, у сценариста не получилось продумать цельный и логично построенный сюжет. К примеру, не вдаваясь в подробности, главные антагонисты или те, кто больше всего подходят под эту роль, ведут себя не как государственные служащие или службы, а как обычные бандиты. По крайне мере методы у них точно бандитские. Поэтому один сюжетный поворот не сходится с другим, создавая ощущение обманчивости утверждения, в ином случаи возникает вообще ощущение, что как будто смотришь два разных фильма. Ну, не может так происходить в реальности, это просто не возможно. Не знаю, что планировали показать авторы или как хотели объяснить свои сюжетные повороты, но как по мне, получилось ужасно и абсурдно. Я так же не могу оценить (положительно) атмосферу фильма, так как по мне, люди, зная режиссёра, искали знакомые черты, но для меня это не известный режиссёр, работы которого совершенно ничего не значат и, следовательно, в атмосфере фильма я не искал никаких знакомых черт. Да, атмосфера могла бы быть гнетущей, если бы это были бы качественно сделанные коридоры и прочая атмосфера (декорации), ибо если не знать бэкграунда, то перед нами просто рандомные помещения некого среднего отеля, не более. Может, конечно, бюджет не позволил создать более аутентичную обстановку, которая не так сильно бы напоминала обычный отель, но для меня всё обстоит именно таким образом. Я не увидел в фильме ни загадочность, ни мистики, ни триллера. Для обычного полумистического триллера, в этом фильме слишком много нелогичностей, а для эротического кино с элементами триллера, тут слишком много сюжета, который начинает доминировать над эротической составляющей. Что касается главного положительного элемента - эротики - то эротические кадры тут на редкость откровенные. Снята вся эротика хорошо, со вкусом. Хотя нельзя сказать, что эротики тут много, но там где она есть, она снята очень хорошо. Другой вопрос, добавляет ли она что-то сюжетной составляющей или была добавлена просто, чтобы было? Это неординарный вопрос, т. к. на это можно посмотреть и так, что эротика тут чувствуется не совсем гармонично, уместно. Но в любом случаи это единственное что мне понравилось в этом фильме. Эротика с участием главной актрисы тут обворожительна, как и сама Brigitte Lahaie. И, пожалуй, это всё что можно сказать касательно этого странного фильма, который будет высоко оценён скорее фанатами режиссёра, нежели обычной публикой.

Классик Эдгар Аллан По умел романтичней всех воспеть красоты декадентства, так восхитительно изящно сочетая несочетаемое из готических образов, ставших неотъемлемой частью его поэзии. Пожалуй, в кинематографе ему был более близок Жан Роллен. Несмотря на несправедливый ореол создателя лишь низкого эксплуатационного кино и нередко с приставкой «для взрослых», месье Роллен был художником с кинокамерой, любовно взятой в руки в двадцать лет, а в тридцать создавший свой первый полнометражный фильм, который уже возмущал публику и навешал на автора ярлык «безумец». От гениальности до безумия – один шаг, помните? Конечно, не гений, однако режиссёр был невероятно самобытный, очень тонко чувствующий эстетику мрачной романтики. Его авторское (коммерческие проекты оставим за скобками) творчество удивительным образом пронеслось неизменным на протяжении всей жизни, оказавшись неподвластным времени и тенденциям моды. Вот и рассматриваемая картина пролегает во всё той же неповторимой плоскости вселенной Роллена. В ней нет места одному-двум строгим жанрам. Она словно диковинный тревожный сон, наполненный фирменными слагаемыми из красивых девушек и смерти подле них, что становится неотъемлемой частью их самих, превращая в поэтичные образы живых мертвецов девятнадцатого века, запечатлённых на киноплёнке двадцатого. Поэтому забудьте о зомби, каких породила американская массовая культура. Роллен рос на родном кинематографе, Гран-Гиньоль, Гастоне Леру и полотнах Поля Дельво. Всё начинается с Её Величества ночи, где под призрачные завывания ветра или женского голоса во тьме дороги блуждает, удирая от опасности, красивая беглянка Элизабет, забывшая подругу в лесу. Светловолосую сомнамбулу, точно бледное приведение, подбирает случайно проезжающий на автомобиле парень, решивший помочь незнакомке, давший ей кров и свою любовь. Она ничего не знает, потому что не помнит прошлое и не вспомнит настоящее уже чрез пару мгновений. Каждое событие ей в новинку, как и лица, чувства, мысли, места, ладони, поцелуи, объятья. Она как чистый лист, куда невозможно написать заново. Нет памяти – нет личности. Без личности нет и человека, становящегося полуживой тенью, отторгнутой миром людей, которую каждый может использовать податливой куклой-вещью по своей прихоти. И это жутко. Тем более, когда вместо отлучившегося по делам свежеиспеченного возлюбленного приходят загадочные доктора, уводящие обратно в старый-новый чёрный небоскрёб, где насильно содержатся больные без памяти, заторможено бродящие в опустошённых коридорах, как мертвецы, не обретшие покой… Режиссёр в свойственной манере упрощает диалоги, пропись персонажей, мотивов, в чём-то избегая логику, взамен чувствам и буйным краскам кроваво-красной бутафории, ввергая зрителя в сюрреалистическое наваждение, полное некой пугающей тайны, где загнанно – всё-таки заглавие у фильма «Ночь загнанных», как обречённых - блуждают изящные силуэты смертельно больных девиц по заветам По, поэтично воспевшего трагедию отмирания красоты. Именно этому уделено основное внимание, смакующее демонстрацию планомерного превращения героини в фантом. Роллена всегда привлекало пугающее очарование этим процессом. Неважно использовал ли он вампирские, призрачные или зомби образы – всегда были вечно молодые болезненные красавицы, застрявшие где-то меж жизнью и смертью, сном и реальностью, возвышенные над повседневными заботами и моралью, ведь они уже не люди. «Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор! Каркнул Ворон: Невермор!» - писал классик готической литературы, так и героини фильмов автора неминуемо уходят в забвенье, становящееся единственно возможным пристанищем для них, о которых позабыла жизнь и смерть вместе взятые. Отдельно следует упомянуть об исполнительнице главной роли Брижит Лаэ. Можно долго дискутировать, в каких фильмах она играла достоверней – художественных или «для взрослых», став знаковой фигурой в обоих направлениях эксплуатации тех лет. Но у французского чудаковатого романтика она справлялась превосходно, ведь требовался минимум. К слову, знакомство с которым ей и вселило уверенность пробовать свои силы не только в узком амплуа актрисы с приставкой «порно». От Лаэ не требовалось никаких актёрских талантов, а нужна была природная привлекательность и уже профессиональная смелость (ханжа прочтёт «наглость») гармонично чувствовать себя в кадре без одежды. Поэтому её персонаж отлично воплотил симбиоз жалости к себе за беспомощность, симпатию за девичью наивность с добротой, и некий пугающий нерв за непредсказуемые действия, точно загнанный зверёк в моменты опасности. Не менее важен в постановке весьма колоритный фон, становящийся неоготикой современного урбанистического мира, где бетонные блоки асфальта напоминают каменные надгробья, высотное здание – заколдованный замок, техногенная катастрофа – зловещее колдовство, а забывающие даже самих себя больные кажутся безмозглыми зомби. Они, эти призраки когда-то живых людей, не имеют прошлого, будущего, и даже настоящее всего лишь тщетная попытка отсрочить забвенье. Некоторые зрители могут отнести фильм к жанру эротики, но это не совсем верно, ведь множественные пикантные сцены используются автором для усиления эффекта общей воронки пустоты, засасывающей всех и вся внутрь себя. Мы, люди, к сожалению, редко вступаем в близость от любви, всё чаще движимые инстинктом-страстью, чтобы самоутвердиться, понравиться или достигнуть чего-то, а иногда от экзистенциального страха, как эскапизм от пугающих мыслей о тщетности бытия. Герои фильма, осознающие бессмысленность всего и вся, если они неминуемо уходят в пустоту, точно так же хватаются за хрупкие попытки вновь чувствовать жизнь чрез любовь или её имитацию. Поэтому эротика своеобразна в фильме, нередко кажущаяся холодным и почти механическим процессом. Как же сложно отыскать любовь в устрашающей от своей пустоты многоэтажной постройке, словно она огромный продолговатый ящик со скелетом, уходящий в хмурое небо. Безразличные лиминальные пространства одинаковых этажей, пустых окон, безликих комнат, тусклых ламп на иррациональном уровне вселяют ужас, дополняя метафору стерильного безжизненного вакуума. Но, постойте, каким бы ни был показан обезлюдевший экранный мир серого бетона и стекла, бездушные живые, полумёртвые больные, напоминающие опустошённые сосуды, да даже сам режиссёр, строящий из себя фаталиста-циника под медицинской маской в эпизоде, а всё-таки старина Роллен безнадёжный романтик! Итог картины вселяет твёрдую уверенность, что везде найдётся место настоящим чувствам, ведь стреляющая рука обязательно дрогнет пред объединением ладоней двух влюблённых, идущих вместе назло неизлечимой болезни и самой смерти! И для чувств вовсе не нужен разум, исчезнувший под воздействием радиации или разрушенный пулей, когда оба готовы идти вдвоём по мосту в общую бесконечность. Ненастные завывания холодного ветра обязательно перекроет трагический, но одновременно красивый музыкальный мотив под трогательные кадры, уже смакующие это торжество любви. Не жизни, а любви. В этом весь Роллен.