Бессмертная

Разговор о творчестве Роб-Грийе, будь то сценарные работы или режиссура, невозможен вне контекста «нового романа». Всё, что он создал в кино, напрямую соприкасается с внутренней стороной текстуального эксперимента: нелинейный сюжет, множество культурных реминисценций, повторы одних и тех же сцен с их незначительными вариациями — складывается ощущение что средствами кино, Роб-Грийе преодолевал барьеры сюжетосложения, которые воздвигала перед авангардной литературой её борьба с романом «бальзаковского типа». Фильмы Роб-Грийе прежде всего создают сюрреальное художественное пространство. В «Мариенбаде» Алена Рене это — пространство сознания. В «Бессмертной», его дебютной режиссерской работе, это нечто среднее между лимбом и комой: состоянием, в которое погружается главный герой, пытаясь воссоздать в памяти мимолетную любовную авантюру. При этом память его настолько изменчива, что рисует прошлое в произвольном порядке: вне всякой хронологии и часто на стыке объективной реальности и субъективного восприятия произошедшего. Сознание героя, в свою очередь, настолько нестабильно, что вносит коррективы в воспоминания, искажает события и образы людей, принимавших в них участие. Но за внешним формалистским фасадом, сюжет «Бессмертной» вырисовывается предельно четко и легко помещается на ладошку: мужчина встречает женщину, женщина оказывается элитной проституткой; убегая от стамбульской мафии, они попадают в аварию и погибают. That’s all. Всё остальное — нарративные изыски Роб-Грийе, поддающие сомнению простоту вышеизложенного. Причем изыски эти настолько перетягивают внимание на себя, что последнее, о чем думаешь, так это о сюжете — фильм нарочно рушит всякую повествовательную логику, при это оставаясь безупречным с визионерской точки зрения. Ну и эротизирован конечно запредельно.

Развивая эстетические находки 'Мариенбада' и 'Приключения' Антониони Ален Роб-Грийе делает необычное для тех лет эстетское кино. На фоне видов не слишком часто попадающего в поле зрения тогдашних киношников величественного Стамбула перед нами разворачивается странная история взаимоотношений одного мужчины с девушкой. Впрочем, поток сознания предлагаемый режиссером более напоминает обрывки памяти лишь формально соответствующие декартовой логике. Проходки по пляжу, видовые изучения красот турецкого мегаполиса, пространные беседы - все это обволакивает и уводит зрителя в туманную и мягкую негу, где нет места для беспокойства и мирской суеты. Если отнестись к спонтанно возникающим сценам с должным вниманием, то без особого труда мы можем сформулировать свободные ассоциации. Можно наслаждаться идиллическими формулами взаимоотношений мужчины и женщины, настораживаться на вопросе драмы обусловленной внезапным женским исчезновением. В конце концов, так приглянувшаяся всем лелушевская модель любовной истории на фоне музыки Франсиса Лэя и автогонок не безупречна. Мир Роб-Грийе также заслуживает право на существование. Это - мир настороженного одиночества и суетливого поиска потерянного равновесия. Правдиво. А ведь, никто не воспрещает и наличия другой интерпретации. Возможно тут мы сталкиваемся с импульсами умирающего разума, либо мечущегося после смертельной аварии по городу в поисках покоя, либо попросту отраженного в причудливых лабиринтах неизведанной ноосферы. Могут быть и иные толкования. В конце концов, Роб-Грийе предлагает нам простой информационный код, который совершенно не связан с возможным содержанием. Нарушая академические последовательности французский интеллектуал проявляет недюжинную конкурентоспособность. И это даже при том, что фильм скучен. 7 из 10