Человек, который лжет

Из дома вышел человек С дубинкой и мешком И в дальний путь, И в дальний путь Отправился пешком. На мой взгляд, это один из лучших фильмов о невидимых постороннему глазу моральных травмах, которые оставляет война. Когда попытка выжить любой ценой оказывается слишком дорогой, а фраза «война всё спишет» превращается в смертельную ловушку. В отличие от стихотворения Даниила Хармса, в сюрреалистической истории Алена Роб-Грийе человек выходит из леса. А, возможно, своих воспоминаний. По одной из версий, его зовут Борис. Мужчина останавливается в небольшом городке, где местные жители его знают, но стараются не замечать. Или ему всё это кажется? Городок хранит память о своем герое времен Сопротивления – Жане. И вот, Борис начинает рассказывать разные версии последний дней всеобщего любимца в разных вариациях. То он спасал Жана, то Жан пожертвовал собой, то Жан вдруг оказывается предателем, то Борис… А, может, Борис и есть Жан? Он шел все прямо и вперед И все вперед глядел. Не спал, не пил, Не пил, не спал, Не спал, не пил, не ел. Ален Роб-Грийе признавался в своих интервью, что его интересуют такие повествовательные структуры, где главную роль играют пробелы. Вот и история «человека из леса» потрясают прежде всего своей «дырявостью», когда смысл все время ускользает сквозь пробелы воспоминаний, утекает, слово вода из худой посуды. И когда начинает казаться, что последовательность фактов, вроде бы, складывается в общую картину, возникают новые противоречия. Жан-Луи Трентиньян играет поразительно. Он мало говорит, но в каждом его движении, в каждой позе прячется целая большая история с прошлым, настоящим и будущим. Столь же сильное впечатление производят интерьеры и пейзажи, словно они – тоже актеры, главные действующие персонажи в этой постановке. Но кто же он – этот странный герой Трентитьяна, который ведет только ему понятное расследование. Ясно одно: это разочарованный человек, чья душа искалечена войной. За короткий жизненный срок он побывал в таком количестве образов, что потерялся в них навсегда. И уже ничего нельзя изменить. И вот однажды на заре Вошел он в темный лес. И с той поры, И с той поры, И с той поры исчез. 9 из 10

Война закончилась. Победители получили заслуженные награды, проигравшие понесли наказание. Мертвые с мертвыми, живые с живыми. А вот как быть с теми, кто так толком и не отметился в этой все суете? Как быть с теми, кто вроде был рядом, но оказался не при делах? Что делать с комплексом неполноценности? Таких было много, просто позабылось. К счастью. А ведь, для многих французов и итальянцев вопрос сотрудничества, пособничества или конформизма являлся тогда болезненным. Братья, деды, отцы, племянники, в больших семьях не без странного типажа оказывалось. Не все поступали в рамках идеалов Веркора с его 'Молчанием моря'. А тут и Ален Роб-Грийе подоспел. Вместо того, чтобы обличать и разоблачать, 'жечь глаголом' и фактами - он уходит в добрый сюр. Мечущийся по лесу и оправдывающийся Тринтиньян представляет собой кафкианскую перверсию. Он одновременно и Йозеф К., и землемер К., и Грегор Замза. Стремление оправдаться перед собственным чувством вины заставляет его раз за разом модицифировать тонкие струны личной памяти возводя все более новые истории про свое военное прошлое. Постоянное превращение, где привратником служит личное Супер-Эго. Скромно, но со вкусом - ведь так, автор ухватывает нечто очень важное в жизни жителей нескольких стран. Кстати, в тот же год вышел более понятный сюр на схожую тематику по роману Фаулза 'Волхв' с одухотворенной игрой Энтони Куинна, а концовка 'Человека, который лжет' так четко перекликается с 'Конформистом' Бертолуччи визуально, что эти фильмы вполне можно рассматривать как начало и продолжение. Благо, размытые контуры предложенные Роб-Грийе позволяют и такое толкование 7 из 10