Любовь холоднее смерти

Во втором своем полном метре постановщик собирает все возможные и невозможные клише гангстерского жанра, чтобы выстроить на них повествование без малейшего учета реалий за окном. Посвятив «Любовь холоднее смерти Шабролю, Ромеру и Штраубу, Фассбиндер пытается соединить художественные принципы своего «Антитеатра» и антикино Штрауба с эстетикой «новой волны». Однако, спертая клаустрофобная атмосфера этой картины идет в разрез с расслабленностью молодого французского кино тех лет (не спасают дела даже уличные съемки и долгая прогулка по супермаркету под хоровое пение, уподобляющая его храму). Монтаж почти на нуле, реплики произносятся безэмоционально, камера статична донельзя, но то, что было органичным в «Катцельмахере», при попытке снять криминальное кино терпит крах, ведь здесь попросту нет действия и нарративного нерва. Кстати, почему такое название, ведь смерь здесь есть, а любви нет даже тени? Единственное чем фильм берет, так это некоторой стильностью во внешнем облике героев, особенно Ломмеля, будто списанного с Делона из мельвилевского «Самурая» (шляпа, солнечные очки, плащ – все очень изысканно). Конечно, здесь есть тень и Годара, особенно очевидно присутствие аллюзий из «На последнем дыхании» и «Отдельной банды», но несмотря на загруженность цитатами, это не синефильское кино. Фассбиндер на тот момент снимал очень быстро (десять фильмов за полтора года) и, видимо, особенно не задумывался над формальной отточенностью своих работ. Однако, несмотря на это тот же «Американский солдат» и теперь смотрится невероятно свежо и загадочно, хотя тоже выстроен на художественных заимствованиях. Самому Фассбиндеру на момент съемок «Любовь холоднее смерти» всего двадцать четыре года, он пока не знает, чего хочет от кино. Да, «Катцельмахер» уже обозначил основные темы режиссера, но тому еще хочется поиграть с киноцитатами и, если возможно, снять больше, чем Годар. Другое дело, что некое стилевое пижонство, присутствовавшее, впрочем, и великого француза в 1960-е, делает из фильма некий «продукт не всерьез», хотя, что касается бурной визуальной экспликации насилия и экшена в гангстерском кино, то режиссер идет поперек его клише, намеренно замедляя и утяжеляя ритм картины. Не представляю, кому сейчас может быть интересна эта стилевая игра кроме заядлых синефилов и киноведов, но даже она не увлекательна, дрябла, а в реальность тех бандитов, что играют актеры, невозможно поверить (это именно ряженые). Одним словом, в ряду со свежим новаторством «Катцельмахера» «Любовь холоднее смерти» кажется пронафталиненным и заспиртованным реликтом киностилизации, в которой есть все кроме живой жизни, а ясной проблематики совсем нет, вернее ее имитация замшела и искусственна.

По прошествии более чем 50 лет с момента премьеры этой картины, можно с уверенностью сказать, что зарождающийся гений нового немецкого кино Р.В. Фассбиндер, справился со своей задачей на тысячу процентов. Дебютное кино получилось настолько липким и скользким, что было освистано прямо на премьерном показе Берлинского кинофестиваля за непохожесть на мейнстримную кинопродукцию, дилетантизм, и просто за то, что кино получилось откровенным хламом и мусором. Поднять такой ажиотаж и бурю негодования вокруг дебютной картины - это дорогого стоит. Можно сказать, что Фассбиндер вышел отсюда победителем. 'Любовь холоднее смерти' - кино абсолютное вторичное, замусоренное отсылками к другим картинам, склеенное из дурно пахнущих и картонных диалогов, нелепых сцен, и отсутствия какой-либо внятной логики и сюжета. Фильм представляет из себя слепое следование веяниям французской новой волны, что можно проследить по многим кадрам, цитатам, интонациям героев, настроению фильма, и прочим безликим атрибутам Годаровской мизантропии. Тем не менее, кино абсолютно отвечает запросу времени. В социально-политическом смысле, всего год прошёл с момента Пражской весны и событий мая 1968 года в Париже. В культурном смысле, на тот момент кинематограф Годара и Трюффо наделал большой фурор в 60-е годы, и напрочь изменил установки и представления о кино как таковом. Холодный расчёт режиссёра в том, чтобы следовать интеллектуальному французскому новому кино, прослеживается насквозь. Безликий и безэмоциональный юноша Бруно, глуповатая проститутка Йоханна, нахальный рецидивист и бывший зэк Франц. Все три персонажа, актёрские работы которых на порядок хуже игры артистов сельского ТЮЗа, как никогда созданы друг для друга. Герои абсолютно неубедительны, не вызывают никаких эмоций, ни сочувствия, ни жалости, ни злости, ни поощрения. Они холодны и безлики, так же как холоден и безлик этот фильм. Их мотивация и поступки вызывают гомерический хохот, их цитаты насквозь фальшивы и клишированы. Спустя полвека, на это кино можно смотреть как на экспонат палеонтологического музея, который может являться вполне увесистым копролитом, и занимать почётное место на витрине. 3 из 10