Кулачное право свободы

«Кулачное право свободы» имеет такое же отношение к тематике гомосексуальности, как и «Горькие слезы…» - чисто внешнее, но не глубинно концептуальное, как говорил сам Фассбиндер: «если бы история происходила с женщиной, мы имели бы всего лишь очередную мелодраму». Режиссер всегда тяготел в своих лучших картинах к стилистике народной драмы, и как мы увидим по его поздним лентам, ему удалось создать удачные образцы именно мелодрамы в лучшем смысле этого слова. Поэтому «Кулачное право свободы» - тоже в некотором роде мелодрама, но сделанная гораздо тоньше, чем те образцы «мыла», к которым мы обычно привыкли. В этой картине обнажаются личные, исповедальные мотивы творчества Фассбиндера, играющего в ней главную роль, однако, его ориентация не имеет к этому отношения. В киноведении привычно думать, что «Кулачное право свободы» - лента прежде всего антибуржуазная, показывающая низкие мотивы среднего класса, поймавшего в свою ловушку простака. Однако, это не совсем так, ловушка в которую попадает Фокс – его собственные желания, он – рупор мировой воли, пожирающей его изнутри. Фассбиндер не случайно сделал своего героя представителем низших слоев, чтобы подчеркнуть его сильное желание жить, его витальное очарование, жажду любви и признания как в своем кругу, так и в кругу буржуазии. Не только геи-буржуа ненавидят главного героя за его инаковость, но и его собственный круг, он – чужой для всех. Насмешки, издевательства, психологический садизм, так знакомый нам по другим фильмам режиссера, здесь ополчается против героя в его собственном исполнении. Фассбиндеру было всего 30 лет, когда он снимал этот фильм, но он поражает своей зрелостью, его потухшие, ничего не ждущие от жизни глаза вызывают у зрителя глубочайшее сострадание. Именно на это сделал ставку режиссер. Быть может лишь в его фильмах «Марта» и «Эффи Брист» сострадание к жертвам было столько же глубоким, как здесь. Виктимизация режиссером своих главных героев, превращение других персонажей в бездушных палачей вызывала у многих критиков упреки в черно-белом видении жизни. Вот что пишет Жак Лурселль применительно к этому фильму: «Если общество состоит только из жертв, только из угнетенных, где же эксплуататоры и палачи? Автор не может дать ответа на вопрос, абсурдно поставленный его картинами, и продолжает искать козлов отпущения среди абстрактной и бесплотной буржуазии, не вызывающей у зрителя не малейших ассоциаций. Палач – всегда кто-то другой». В том-то и дело, что палачом, выступает у Фассбиндера безличная, слепая сила, а жертвами – все человечество, неважно какую сторону в садо-мазохистском соотношении человек занимает. «Кулачное право свободы» - первая картина Фассбиндера в которой с особой силой проявляется шопенгауэровская этика сострадания. По мысли философа, если мы не можем ничего поделать с волей, разрушающей наши жизни, то нам остается лишь помогать другим переживать их страдания, это в конечном счете поможет и нам. Фокс погибает потому, что остается один, все ополчаются против него, но Фассбиндер надеется, что хотя бы зритель примет его сторону в споре с миром, увидит в нем себя, такое же терзаемое мировой волей живое существо. Фассбиндер, как и Шопенгауэр, несмотря на своей планетарный пессимизм, - гуманист, для него самый большой дар – человечность, которая искупает все. Его заслуга еще и в том, что он показал геев как обычных людей, терзаемых теми же проблемами, что и все. Он их не демонизирует, но и не идеализирует (как некоторые ЛГБТ-художники наших дней). Мировая воля разрушает всех и каждого, она ненасытна, иррациональна и слепа, и противопоставить ей можно только сострадание и сочувствие.

Боли кто не узнал, тот радости искренней не нашел. Александр Розенбаум По утверждению Квентина Тарантино, существуют вещи, которые не показать правдиво, если находишься за камерой, а не перед ней. Чаще всего речь идет о глубоко личной рефлексии персонажа. Зритель должен поверить переживаниям, откликнуться на боль, проявить интерес, что не так просто, если он следит за трагедией немецкого беспризорника, выделяющегося лишь джинсовой курткой с заклепочной надписью Fox да нетрадиционной сексуальной ориентацией. На пристальное внимание безродный субъект вряд ли может рассчитывать. Во всяком случае, локомотив немецкой «Новой волны» Райнер Вернер Фассбиндер в 75-м году не испытывал на этот счет никаких иллюзий. В дальнейшем он познакомит с элегантными особенностями дерзкого киноязыка, а «Кулачное право свободы» – картина иного сорта. Откровенное высказывание о раздирающих душу терзаниях подобно «Мартину Идену» придает автобиографический статус творению. Наилучшее понимание фильма, как и романа Джека Лондона – через призму личности создателя, прожившего недолгую, но яркую жизнь. Реализация давней мечты – это пьянящее, несравненное чувство горящей земли под ногами и падающих пред счастливыми глазами небес. Бывший цирковой артист, бродяга со стажем и неисправимый романтик в самом примитивном и грубоватом смысле – вытянул счастливый лотерейный билет, стремительно разбогател и получил пропуск в высший свет. Франц, а для друзей – Фокс напоминает дремучего простолюдина, но обаятельная, слегка растерянная улыбка и по-детски непосредственные фразы делают его свойским парнем. Такие обязательно должны присутствовать на помпезных раутах, в том числе и на закрытых вечеринках капиталистов – они избавляют тусовки от зашкаливающей чинности, да и устроителям веселее: есть на ком поупражняться в снобизме. Очень выгодный получается мезальянс, когда пришлый пролетарий находит партнера благородных кровей и готов превратить его захиревшую жизнь в сказку. Просто живи да радуйся, но союз представителей различных ступеней классовой лестницы обычно недолог. Да и название фильма намекает на присутствие в отношениях чего-то менее радостного, чем большие деньги и роскошь. На момент съемок единому в ипостасях продюсера, режиссера, сценариста и актера Фассбиндеру было двадцать девять. Однако Фокс выглядит совсем еще мальчишкой – с самым приблизительным пониманием мира и его жестоких правил, присущих холеному субъекту с безупречным маникюром. Осознать, почему невинный разговор оканчивается решением приобрести элитную квартиру или дорогой автомобиль – нет то ли времени, то ли желания. Боязнь куда-то не успеть и перестать быть нужным довлеет над остальными чувствами. «Кулачное право свободы» – это двухчасовая зарисовка мира, в котором жил и творил постановщик большого дарования и плодовитости, сравниться с которыми был мало кто способен. Баварский самородок, неистовый бард от независимой режиссуры буквально сжигал себя в хлестком авторском манифесте, звучащем, что интересно, далеко не громогласно. Излишний шум нервноотыгрываемым, пассионарным, самоубийственным страстям только повредил бы. Камерная драма отношений плебея и аристократа очень наглядно иллюстрирует, в какое уродливое вырождение превращается сугубо потребительская любовь. Многим знакома эта ситуация: ты сидишь рядом с близким, значительно превосходящим тебя в культурном уровне человеком и лишний раз шевельнуться боишься, чтобы не показаться дикарем. Любому этикету можно научиться, скажете? Это так, но с родословной ничего не поделать, и должно слишком многое совпасть, чтобы люди из разных сословий не пришли к печальному итогу. Фассбиндер называет вещи своими именами и, регулярно отправляя Фокса на сбор разочарований, не делает никакого секрета из концовки. Предпочитая сочувствию «неореалистический нажим», он выставляет персонажа беззащитной жертвой спровоцированных обстоятельств. Наивным парнем помыкают и ловко манипулируют все, включая малограмотную сестру. Такую жизнь и под градусом нельзя назвать привлекательной, но для режиссера это самая близкая, инстинктивно понятная жизнь, день в которой идет за пару месяцев, если не за год сразу. Он словно наяву видел свою дальнейшую карьеру, в которой будет много работы, но мало радостей, и пессимистичный сценарий впору считать провидческим. Фассбиндеру не откажешь в самоиронии, звучащей тем отчетливее, что она подходит его тогдашнему стилю – порывистому и слегка неуклюжему. Фокс натянуто хвалится старым друзьям, утверждая, что он «невыносимо счастлив», и, кажется, именно в этот миг готов упасть замертво. Разумеется, не от радости. Избавление в жестком, колючем, подчеркнуто необаятельном фильме, кишащем подлецами, скорым быть не может. А вот долгая и мучительная агония – другое дело. Картина впечатляет сценами полного опустошения, уйти от которого невозможно «по вине» злосчастного выигрыша. Большие деньги спровоцировали сплошное прожигание, рассудительность же купить на них невозможно. Похоже, Фассбиндер всегда был не лучшего мнения о судьбе, и отводил ей роль своеобразного ростовщика, поскольку она, способствуя позитивным переменам, забирает взамен саму жизнь – по капле. Можно спорить о справедливости подобных суждений, но что точно бесспорно, так это искренность продемонстрированных страданий. Они заставляют содрогнуться, поморщиться и выругаться. Много эмоций возникает, к чему и стремился автор, но последней обязательно будет грусть. Глубокое озеро тоски, осушить которое не удастся уже никому.