Коридоры крови

Несмотря на то, что главной звездой фильма 'Доктор семи циферблатов' был легендарный Борис Карлофф, которого в 30-50-е гг. не знал разве что самый далекий от кино человек, готовая картина руководству студии МGM, которая должна была ее прокатывать, не понравилась, была признана не рентабельной и брошена на полку. Фильму пришлось прождать 4 года, прежде чем Кристофер Ли, игравший в нем яркую, но, тем не менее, второплановую роль, сыграл Дракулу и Шерлока Холмса, стал большой звездой и своим именем вытащил из небытия фильм о старом докторе, который получил для повышения интереса куда более интригующее с точки зрения обывателя название 'Коридоры крови' и, хотя большого успеха ни снискал, сейчас считается классикой. Да и как не считаться, если перед нами фильм, в котором сыграли вместе две иконы жанра ужасов!? Правда, к жанру ужасов фильм отнести сложно, и, если бы прокатчики отнеслись к картине честно, и не мудрили с названиями и жанрами, пытаясь выдать желаемое за действительное, зритель с удовольствием посмотрел бы неглупую и вполне реалистичную притчу о том, как благими намерениями выстилается дорога сами знаете куда, а люди, мостившие тротуары для нынешней науки своими костями, были отнюдь не безгрешны в своих поисках. И, естественно, никаких коридоров и тем более, крови, в фильме нет и в помине. Если не считать коридорами запачканные во время операции кровью руки профессора. Роберт Дэй снял фильм, частично основанный на стивенсоновской нетленке про Доктора Джекила, с помощью некоего препарата сумевшего отделить в себе чистое зло от чистого добра и поплатившегося за это жизнью, частично на реальной истории, произошедшей в середине XIX века, когда во время поисков обезболивающего лекарства некий дантист экспериментировал с опасными медикаментами на себе, а в итоге был осмеян коллегами за то, что во время эксперимента пациент очнулся прямо во время операции. Для утяжеления конфликта доктора с обществом и самим собой сценарист добавил ему еще и тяжелую зависимость от собственного препарата, фактически делая фильм вполне реальной историей ученого-наркомана, который губит себя и свою карьеру в угоду якобы науке, но на самом деле - порочной страсти, толкающей его на преступления, которых наука уже не требует. Выдающийся ум, зажатый в тиски непонимания со стороны коллег и собственной семьи, предается саморазрушению, становясь жертвой собственных экспериментов и попытки честно и бескорыстно служить науке и человечеству. Принесенная жертва превращает его если не в преступника (как в случае Джекила), то, как минимум, в пособника преступлений, жертвами которых становятся те самые люди, во благо которых доктор совершал свои открытия. Постоянно задается вопрос - стоит ли оно того? Не лучше ли просто оставить все, как есть и спокойно делать карьеру, не пытаясь достигнуть под градом насмешек вроде бы недосягаемого? И с каждым кадром автор убеждает нас - стоит! Несмотря на все преступления, несмотря на халатность великого доктора и его наркоманию - стоит! Ведь открытия требуют риска, а риск требует жертв. И, убивая одного, да даже самого себя! - может быть, спасаешь миллионы. И, финальный патетичный кадр, в котором пациент умиротворенно лежит на столе во время операции под наркозом, а камера уводит взгляд зрителя на фамилию непризнанного героя, и его изобретение, ставшее музейным экспонатом, громогласно и торжественно заявляет - Колумбы нужны человечеству, их жертвы окупаются сторицей! Борис Карлофф, на гонорар которого ушла тогда львиная часть небольшого бюджета, вовсе не растерял в череде малозапоминающихся ужастиков и второсортных триллеров свой талант. Он убедителен и психологически точен в образе Колумба от медицины, преступника, наркомана и непризнанного гения. Его игра отсылает нас к бесподобной игре Мартина Ландау в шедевре Бёртона 'Эд Вуд'. Хотя Ландау играл не Карлоффа, а его оппонента Белу Лугоши, возможно, он кое-что позаимствовал именно в манере игры Карлоффа. Если это так, то все встало на круги своя и вечная вражда двух величайших жанровых звезд мирно завершается, уравнивая их для истории - они делали одно дело и были чрезвычайно близки, хоть и таскали друг у друга роли - как мальчишки - пирожки из-под носа у бабушки. 70-летний Карлофф с диким задурманенным взглядом из-под косматых бровей, потным лицом и трясущимися от старческо-наркоманской немощи руками очень хорош и заставляет задуматься о том, что, возможно, столь громкая слава его в роли Монстра Франкенштейна была ошибкой, украв у него множество ролей, достойных его выдающегося таланта и пустив его карьеру по совсем другому руслу. Его герой вызывает и симпатию, и отвращение, и жалость, и отторжение. И в итоге примиряет зрителя с собой, оставляя по прошествии фильма зрителей в полной уверенности, что несмотря на слабости, недостойные, может быть, великого человека, для истории он будет оправдан и отблагодарен. Живая легенда Кристофер Ли здесь блистает в роли хладнокровного убийцы в стиле 'парижского дна' мсье Гюго. Подлый, беспринципный, бледный, холодный, тощий - он похож на злобного угря, получающего удовольствие от своего черного дела. Полагаю, зарезали сей фильм в свое время по одной простой причине: спасает его лишь отменная игра всех актеров да атмосфера Лондона середины позапрошлого века, воспроизведенная в излишних даже, может быть, подробностях. В остальном смотреть его быстро наскучивает, ибо никакой мало-мальской интриги режиссер предложить нам не в состоянии. Ведь в кино важна, прежде всего, рассказанная история. Здесь же и мораль, и бесславное падение доктора в подробностях предугадываются едва ли не в самом начале фильма. Современный зритель, не готовый оценить перевоплощение хороших актеров, будет откровенно скучать. Видимо, прокатчики в 50-х подумали тоже самое, решив, что история анестезии сама по себе никого не заинтересует, а в истории доктора-наркомана слишком мало пугающих и увлекающих подробностей. На месте голливудских продюсеров я бы задумался о воскрешении именно такой классики. Основательно забытая, слишком сильно отдающая нафталином, чтоб нравиться не только таким любителям милого черно-белого старья, как я, эта картина вполне готова воскреснуть. Если ремейк добавит остроты и увлекательности этой удивительной актерской химии и передаст хотя бы половину морально-этической стороны этого фильма, - это будет хит. Тем более тема и сейчас вполне актуальна. Ведь открытия по-прежнему опасливо жмутся у порога, ожидая очередного сумасшедшего Колумба, готового впустить их в дверь через свой труп. 7 из 10