Войцек

После небольшого отступления и своеобразного отдыха в классических декорациях на фильме «Носферату», Вернер Херцог вернулся к своей линии развития маленьких персонажей в большом и жестоком мире. Очевидно, что «Войцек» является с одной стороны продолжением картин «Каждый за себя, а Бог против всех», а также «Строшек». Что интересно — каждая их этих лент относится к разному времени и месту действия, как бы давая понять зрителю, что вне зависимости от социального устройства столкновение таких уникальных своеобразных личностей как Войцек и окружающего его общества неизбежно в силу природы. Также стоит отметить, что главные действующие лица от фильма к фильму становятся все более цельными и сильными индивидуальностями. Если Каспар Хаузер — чистейшая душа, сошедшая со страниц произведений Руссо, чтобы показать всему просвещенному обществу его собственное дикарское лицо, то Строшек это уже куда более специфичный персонаж, хоть и отстраненно, но все-таки вступающий в конфронтацию с общественностью и, более того, даже ищущий себе лучшей доли и предпринимающий для этого все возможные действия. Что же касается Войцека, то это чистой воды отчаявшийся от собственного бессилия борец, вступающий в роковую схватку с собственной судьбой. Сюжет картины основан на пьесе Георга Бюхнера и оказывается близкородственным прошлой картине Херцога. Сама пьеса была написана еще в первой половине девятнадцатого века, а конкретно — в 1837 году, но получила признание шедевра только во второй его половине — когда на смену сентиментализму и романтизму стали приходить жанры реалистической драматургии. Для своего времени это было очень сильное и необычное произведение, которое исследовало великие страсти и трагедии, которые раздирают на части маленького, ничтожного человека без каких-либо социальных прав, гарантий на будущее и оптимистичных жизненных перспектив. Однако, стоит отметить, что признавая все достоинства и глубочайшую психологическую проработку произведения, оно в своей сущности еще остановилось только на исключительно исследовательской области, в то время как «Преступление и наказание», написанное спустя всего тридцать лет уже предлагало конкретные пути решения и проводило титаническую работу по исследованию скрытых механизмов человеческой души, указывая путь к спасению. Что же касается «Войцека», то это скорее строгая экзистенциальная драма, в которой ярко показано как человек отделяется от себе подобных — от социума, близких людей, семьи, друзей. Наконец сама мать-природа становится ему чужда, в ней он видит только предвестие будущего апокалипсиса. И вот уже сам для себя он становится чужим человеком, не понимая кто он такой, и, конечно, в таком состоянии готов совершать любые поступки, диктуемые вырвавшимися на волю страстями. Герцог очень осторожно подходит к главному герою, постепенно, шаг за шагом пытаясь раскрыть его уникальность. Мы видим, что это бедный солдат, волею судеб влюбившийся в девушку легкого поведения, которая родила ему сына. Он зарабатывает сущие гроши — конкретно три гроша в неделю, бегает по поручениям командира все в том же чине рядового, а также участвует в научных экспериментах честолюбивого профессора, который мечтает обрести всемирную славу, наглядно показав всему миру, что влияние среды и питания напрямую действует на душу и мысли человека. Поэтому Войцек сидит на бобовой диете, одновременно проходя беспощадную строевую подготовку. Вкупе с любовью к философским измышлениям, вскоре у него начинаются апокалиптические галлюцинации: земля, ветер, солнце — все говорит ему лишь об одном — бесконечной агонии смерти, стоящей на пороге катастрофы. Последней каплей, переполнившей чашу его «нормальности» становится измена возлюбленной. Страсти — ревность, бешенство, но в то же время и неистовая любовь, начинают кипеть в нем, пытаясь найти себе выход. Однако выхода они так и не находят, а рациональное, христианское мышление окончательно уступает перед их натиском. Первое, что стоит отметить — излюбленная тема Херцога, в которой он рассматривает человека как продукт социального угнетения, получает в «Войцеке» полное развитие. В данном случае, главный герой фильма является просто неким объектом для откровенных экспериментов — с одной стороны профессор желает вылепить из него самого обычного подопытного, полностью игнорируя душевные переживания, с другой — капитан хочет сделать из него «человека», определяя те или иные нормы поведения, права и морали, диктуя их исключительно со своей позиции «уважаемого гражданина». Сам же Войцек, хлебнувший лиха за сорок лет нищенского существования, придерживается своей философии, которая заключается в том, чтобы пытаться выжить в любых условиях. С ростом сознательности и опыта, он начинает понимать насколько ничтожно все его окружающее — быт, сослуживцы, общество, кружащееся в бесконечном карнавале наслаждения, время, которое подобно бездне просто проглотило сорок лет его бесплодных страданий, даже сама природа кажется уже не доброй матерью, но злой колдуньей, ловящей людей на свою удочку. Последний оплот надежды Войцека — его возлюбленная, с профессией которой он никак не способен смириться. Как мы увидим, она, вероятно, была единственным человеком в мире, способном постигнуть его одиночество и неприкаянность, более того, она действительно любила героя, мучаясь раскаянием, а также страдая от приступов ревности Войцека еще больше, чем он сам. И стоит отдать должное — Херцог превосходно показал, что главный герой уже ослеплен (сцена, когда он врывается домой и подводит возлюбленную к свету, говоря «я хочу тебя видеть, но не могу»), герметично, экзистенциально замкнут в себе и своих страстях, в нем осталось уже слишком мало сочувствия, жалости и симпатии, чтобы ухватиться за раскаяние возлюбленной как за спасательный круг. Больше чем на две трети фильм основывается исключительно на игре Кински. Первоначально Херцог хотел видеть в главной роли все того же Бруно С., однако судьба распорядилась иначе и поэтому «Войцек» вышел, вероятно, в трактовке актера, а не режиссера. Кински перетянул одеяло в сторону маниакальности, практически бешенства и яркой экспрессии. Личность героя вспыхивает и сжигает все вокруг, если же судить по прошлым работам это должно было быть медленное сползание, тление и уход от мира в безумие радикального интроверта. Интересно, что к сегодняшнему дню кажется уже исчерпаны все возможные интерпретации героя, но «Войцек» Кински все еще остается хрестоматийным и, фактически, недостижимым ориентиром для остальных, потому как до сих пор не найти фильма, где было бы столько заряда отчаявшегося безумия как в фильме Херцога. Что же касается технической части — все еще безупречная работа с аутентичным историческим антуражем, великолепные костюмы и строго выверенные статичные мизансцены. Фильм в целом носит все также скорее абстрактный характер и хочет, чтобы его чувствовали, а не переживали, поэтому имеют место крайне длинные планы и очень размеренный темпоритм с периодическим замиранием кадра. В целом же, стоит отметить, что «Войцека» можно характеризовать как строго выверенный экзистенциальный фильм о безумии — то ли мира, то ли человека, то ли обоих.

Глубочайшим трагизмом пронизана история героя картины «Войцек» - лучшего, наиболее пронзительного фильма Херцога. Вновь перед нами история человека, сошедшего с ума, причина его безумия, неясна, оттого еще более страшна. Наибольшей глубины и силы Херцог и исполнитель главной роли Клаус Кински достигают в сцене, когда Войцек разговаривает с пейзажем, который будто нашептывает ему мысль об убийстве жены. Вот что рассказывал сам режиссер об обстоятельствах создания этой картины: «Мы снимали четырехминутными эпизодами, весь фильм состоит из примерно двадцати пяти кусков. Фильм создается не в результате склейки или передвижений камеры, а исключительно актерами, убедительностью их игры и умением использовать окружающее пространство» (4, с. 200). Окружающий мир в художественной вселенной Херцога страшен и бесприютен, самая пронзительная красота порой таит в себе безумие и хаос, дикая природа враждебна человеку, но и городской мир бездушен и механистичен.