Летнее безумие

Уж слишком легкая комедия о буднях обителей тосканского курортного городка Версилия. Она состоит из историй, которые связаны между собой родственными или дружескими связями действующих лиц. Летчик должен выписать в небе над морем многословную рекламу йогурта. Армейский капитан обнаруживает в себе влечение, как он думает, к трансвеститу. Стареющий красавец, звезда модельного подиума, никак не может смириться со своим возрастом, а потому заводит роман с юной девушкой. В тележке, а потом и объятиях продавщицы пончиков оказывается измотанный допингом испанский велогонщик. И, как говорится, это еще не все. Над этой довольно традиционной итальянской комедией шестидесятых годов поработали звездные сценаристы, а главной приманкой для зрителей должен был стать указанный на всех афишах и первым в титрах Витторио Гассман. Но у Гассмана – лишь небольшая роль, того самого озадаченного офицера. Да и играть актеру ничего особенного не пришлось: он лишь то снимал, то надевал очки, удивленно поднимал брови и время от времени изображал подергивание глаза. Лучший эпизод – история с велогонщиком. Вот, действительно, уморительная а, главное, актуальная до сих пор история о сложностях судьбы простых спортивных трудяг, которых в велоспорте называют «грегори». Проходное кино. 6 из 10

Эта сборная солянка игривых рассказов вполне могла бы в духе популярного в Италии жанра быть альманахом, которому под стать и обобщающее название. Однако, Дзампа решил иначе, и кажется не прогадал. Этот по нынешним меркам невинный фильм, должно быть в 1964 году выглядел очень смело. Мало того, что в нём свободно упоминают военную базу НАТО в Лукке (ничего подобного не видел ни в одном итальянском фильме), довольно ярко изображается атмосфера предубежденности против гомосексуалистов и трансвеститов, а также затрагивается тема престижа профессии манекенщиков в еще консервативном итальянском обществе. Большой иронией режиссера было приглашение на роль поддельного трансвестита – Мишель Мерсье (одной из наиболее женственных и хрупких актрис франко-итальянского кино того периода), которая вынуждена была играть сложную роль женщины, притворяющейся мужчиной-трансвеститом, выступающим в ночном клубе в женском обличье. Её превращение из женщины в мужчину и обратно всегда было не до конца, так, что видно, насколько это сложная задача. Суперзвезда Гассман воплощал образ военного, запутавшегося в отношениях с женщинами (и трансвеститами). Сандре Мило удалось выжать максимум драмы из своей достаточно простой истории. Кино как череда анекдотов, наивных, бородатых и в чем-то мифологично-традиционных, даже интернациональных. Тем не менее, в каждой из сюжетных линий наряду с лукавством и жизнерадостным напором, можно прочесть и сущую горечь: не было ли построено скоропостижное счастье капитана Нардони на несбывшемся чувстве к Жижи, на трусости и досадном стечении обстоятельств; не было ли примирение молодящегося графа Пьетра с его метрессой – сдачей самого себя и исавовским выбором сытости вместо чести и достоинства; не был ли жизнелюб Маноло всего лишь прожектёром и неудачником, только и способным, что учить заезжих шведок плаванию; не была ли настолько несчастна и неприкаянна продавщица булочек Ивонн, что полюбила юродивого испанца, настоящего аутсайдера (в велогонке и в жизни) даже среди всей той шеренги жителей обочины, которую нам показали в маленьком городке. Режиссер и авторы сценария (по той же итальянской традиции – сценарий – сын тысячи отцов) вряд ли задавались целью усложнить материал или придать несвойственную материалу глубину. Однако, часто сцены конфликтов героев или развития сюжета достигают высокого напряжения. 8 из 10