Прерванный шаг аиста

Четвертая совместная работа Тео Ангелопулоса и Тонино Гуэрра представляет собой почти всецело реалистическое повествование с малым для этого тандема количеством символов. Однако, «Прерванный шаг аиста» - один из самых пронзительных фильмов этого дуэта во многом благодаря, конечно, музыке Караиндроу, которая здесь трагичнее даже, чем во «Взгляде Улисса». Приглашение спустя тридцать лет после антониониевской «Ночи» на главные роли Мастроянни и Моро, безусловно, не случайно, а вполне закономерно, учитывая багаж аллюзий в фильмах Ангелопулоса на картины итальянского мастера. В «Прерванном шаге аиста» есть совершенно пронзительные немые сцены, подчеркивающие отчуждение между персонажами с почти антониониевской силой (как например, сцена несостоявшегося приглашения на танцы). Вместе с тем, данная картина смотрится легче многих других у Ангелопулоса во многом потому, что нарратив здесь не ослаблен, и атмоферность вспомогательна, а не поставлена во главу угла, как в том же «Пчеловоде» или «Пейзаже в тумане». Пересматривая третью картину греческого режиссера подряд и немного привыкнув к его стилистике, стал относится к нему толерантнее, чем когда смотрел «Вечность и один день». Несомненно, что Ангелопулос повлиял не только на «Изгнание» Звягинцева, но и на поздние ленты Германа-младшего, особенно на «Бумажного солдата», в котором есть прямые мизансценические заимствования из «Вечности и одного дня». Плюс ко всему терпимость к Ангелопулосу можно объяснить и тем, что я стал лучше его понимать и чувствовать, теперь его «меланхолия конца века» (как названа книга героя в «Прерванном шаге аиста») не кажется мне кромешно пессимистичной, более того, я вижу в ней гуманизм и сострадание к людям, заблудившимся на сломе эпох. Снимая в «Прерванном шаге аиста» городок беженцев на границе Греции, Ангелопулос и Гуэрра рассказывают нам историю кенозиса (духовного обнищания) человека, добровольно отказавшегося от всего, чтобы разделить горе с беженцами. Это почти христианское отречение было совершено героем Мастроянни не для того, чтобы потрафить своей гордости (мол, смотрите, какой я мужественный), а исключительно для того, чтобы полнее ощутить жизнь как концентрацию горя: отказавшись от всего наносного, он наконец-то понимает то, чего у него в комфорте никогда не было: подвиг страдания со страждущими облагораживает и возвышает душу, наполняя ее смыслом. Жизнь бывшего греческого политика, ставшего беженцем, вертикально ориентирована (быть может, для указания на этот факт нужно режиссеру финальное символическое обобщение с электриками, лезущими на столбы, то есть двигающимися вертикально), чего нельзя сказать о другом главном герое – журналисте, ищущем себя и все никак не могущем найти в городке для беженцев. Сама история, рассказанная в картине Ангелопулоса, конечно, напоминает интригу фильма Антониони «Профессия: репортер», что тоже неслучайно. Однако, если Дэвид Локк хотел включиться в политическую жизнь, наполнив свое существование борьбой, как смыслом, то герой Мастроянни напротив устраняется от политической жизни во имя со-бытия со страждущими. Работа Ангелопулоса и Гуэрра наполнена, как отмечали многие критики, как и «Пейзаж в тумане», ощущением бесприютности и обездоленности, однако, это достигается за счет всецело реалистических образов, лишь изредка разбавленных символами. Ангелопулос будто возвращается к истокам своего кинематографа – к политическим картинам 1970-х, и потому «Прерванный шаг аиста» - еще и политическое высказывание о противоестественности национальных и вообще любых границ между людьми, так тщательно охраняемых (и это понимают даже военные, ведь один из героев неслучайно – генерал). Подводя итог, можно сказать, что «Прерванный шаг аиста» - важная веха в творчестве Ангелопулоса, необычный способ сближения гуэрровского символизма с собственным реалистическим минимализмом эпохи политических картин. Фильм так удался и так сильно воздействует именно потому, что все в нем просчитано от начальной сцены с беженцами-утопленниками до финального очередного исчезновения главного героя. Более того, меланхолия здесь не переходит в уныние еще и потому, что режиссер предлагает нам образ поведения, возвышающий личность и придающий смысл существованию даже в обессмысленном мире абсурдных препон и границ.

Один из поздних фильмов Тео, когда он уже выговорился на свои политические темы, крайне скучные сюжетно, но иногда хорошие по форме (Охотники). Маленькое милое кино с одной центральной мыслью - граница это умственное построение и мало у кого есть сил перейти её в одну до конца, как только переступил черту ты мертв для друзей, государства, прошлых заслуг. Этот шаг очень прост физически, но мало кто решается попробовать такое дорогое приключение (начальный эпизод с начальником в позе журавля на демаркационной зоне). Дуэт Моро-Мастроянни очевидно отсылаются к Ночь, даже мотив разлуки в накопленном непонимании и невозможности понять друг друга через слова тот же. В остальном типичное кино от грека, много ненужной массовки, отсутствие взаимодействия с антуражем, поэтому историю можно перемещать куда угодно, грубые смены планов и пустоватые диалоги