Величайший фильм из всех когда-либо проданных

Что подумает человек, увидев в зоне доступа документалку с названием «Величайший фильм из всех когда-либо проданных». Может, это фильм о самом прибыльном фильме. Может, это фильм о самом великом фильме. А, скорее всего, утомленный поглощением фастфудной информации, потенциальный зритель не станет гадать, а просто глянет синопсис, благо, современные технологии позволяют сделать сие за считанные секунды. Наиболее продвинутый киносайт (здесь могла бы быть Ваша реклама, недорого) услужливо сообщит, что эта одна из последних работ лучшего в мире режиссера Моргана Сперлока (ассоциация оскароносцев и сандэнсайетологов рекомендует!), в котором он вскрывает язвы продакт плейсмента хитрозавернутого Голливуда, и тому, кто посмотрит кино прямо сейчас, гарантируется скидка при покупке стопроцентного гранатового сока, чье название идентично корню слова «помои». Что бы снял обыкновенный режиссер, приди ему голову эта идея? Немного нарезок из всеми любимых фильмов, где герои едят только хлопья X, предпочитают сугубо автомобили Y, проезжая на них мимо неоновых вывесок всем известного Z. Далее последовало соло с собой любимым, раскрывающим глаза электорату на зависимость роста продаж этих марок после успеха упомянутых блокбастеров. Возможно, в качестве антагонистов были бы показаны те жадные менеджеры, которые на голубом глазу говорили бы о случайных совпадениях видений создателей картин и отделов маркетинга. В общем, не дай себе засохнуть, зритель, и своей доверчивости. Следи за капиталистами, будь осторожен! Но вот беда, хронометраж такой ленты еле-еле дотянул бы до получаса, пришлось бы бегать по кабинетам руководителей телеканалов, пристраивать работу в сетку вещания за жалкую пачку купонов из воскресного приложения. Но Морган Сперлок не зря проходил школу молодого поглотителя гамбургеров. Заветного миллиона так не заработать. И полтора часа экранного времени он методично обрабатывает в кадре фирмы второй руки «Дай миллион, и я в фильме про рекламу сделаю вам хорошо». И, как говаривал поручик Ржевский в гусарском анекдоте, хоть большинство и посылало, но некоторым всё-таки впендюривал. Там на сотню тысяч лохов (зачеркнуто) партнеров нашел, там за две согласился вставить в будущее творение восторженный ролик про кроссовки для бомжей и других незаурядных личностей. И насобирал-таки на съёмку друг наш вислоусый не много, не мало 1 800 000 убитых енотов. Если учесть, что за интервью солидные люди ему ещё и доплачивали бизнес-ланчами (ибо промоушен, епрст), а подержанная камера осталась с предыдущей работы, то минус затраты-налоги, в кармане осталось чистой прибыли примерно на 1 800 000. Жить можно, так как питаться за пятерку в день Морган уже умел, и при пиковом варианте лет на 1000 заработанного должно хватить. Правда, спонсоров он кой в чем кинул, не 10 миллионов в прокате не собрал, а раз в 15 меньше, да и другие пункты контрактов провисли. Но материала на фильм с одноходовой идеей набралось с лихвой. И не беда, что энергичного бизнесмена от американского документального кино перестали принимать в лучших домах Пасадены и Санта-Моники. Закончатся денежные знаки, и неутомимый Сперлок вновь порадует мир очередным разоблачением. Ну, например, про то, что американские доллары ничего не стоят, ибо не подкреплены золотым запасом очередного демократически выбранного. Как минимум, полтора часа он будет предлагать обменять родимый бакс на брикетик чистого золота в разных банках (здесь могла бы быть реклама вашего честнейшего финансового заведения «Рога и роговые образования вокруг дистальных пальцевых фаланг»), и показывать с разных ракурсов, как простого американца вежливо посылают разные клерки в белых воротничках. Мир снова ахнет, лента продемонстрируется на дневных сеансах в 12 кинозалах. Жить можно.

Морган Сперлок разоблачает продакт-плейсмент, снимая фильм о том, как он снимает фильм, разоблачающий продакт-плейсмент. Таким хитрым способом Морган надеется выяснить, возможно ли продаться, делая ленту о том, что ты продался. И это, в общем-то, довольно любопытное ощущение – видеть в фильме, как рисуют его собственный постер – но, сколь и любая оригинальная идея, данная оказалась обречена в тот миг, когда ее затолкнули в документальное кино. Сам Сперлок некогда прославился, сказав миру, будто от картошки фри растет живот, и такая схема, строго говоря, продемонстрировала пик сложности для любого неигрового хита. В своей новой работе режиссер заметно этот пик перелез, и не столько зрители, сколько уже герои картины не понимали, что им говорят и что именно нужно отвечать. По сути, такой запечатленный симбиоз молчания, выпученных глаз и остроумных комментариев автора не только превратился в действительно неглупое кино, но и параллельно предрек себе коммерческое забвение. Зрителю, который по неясным причинам до сих пор не устал от разоблачений безнравственных корпораций и алчных политиков, показывают обычных утомленных менеджеров в возрасте. Они смущенно улыбаются, хотят хоть как-то прорекламировать свой не сильно известный товар, в глазах отражена вся боль рыночной конкуренции и финансовой невозможности пробиться в очередной кадр с Тони Старком. Не исключено, зритель скорее узнает в них себя и купит Ban из эмпатических побуждений, чем гневно погрозит очередному экранному богачу. И Морган, который на протяжении съемок не слишком старательно скрывал лукавство по поводу того, какую именно рекламу собирается обеспечить спонсорам, обеспечил, пожалуй, наилучшую из доступных. Может показаться, будто он в определенном смысле стремился к провалу – это в какой-то мере соответствовало бы миссии фильма – однако основной массив любой продажности лежит не в пункте контракта, обязывающем условного режиссера усадить героя в условное Volvo. Он обжился, скорее, в фундаментальной формуле, сводящей заработок с творчеством: Морган, разумеется, не продавался никакому гранатовому соку (едва ли вообще можно продаться соку, особенно гранатовому), он просто работал за деньги и известность, и эта сделка с совестью, которая в таком свете не выглядит чем-то дьявольским, своей кульминации достигла далеко за кадром, на каком-нибудь пляже, где режиссер сидел со своим маленьким сыном и тем испуганным пони из ванны.