Помнишь ли, Долли Белл?

«Помнишь ли, Долли Белл?» - первый фильм Кустурицы, снятый для кинотеатров, опять же не без помощи сараевского телевидения, и уже «Золотой лев» за дебют в Венеции. Здесь режиссер наконец-то нашел себя, обретя вдохновение в «Амаркорде» Феллини: вновь, как и у итальянского мэтра, здесь мы видим мир детства со всеми свойственными подростковому возрасту искушениями, надеждами и разочарованиями, карнавальную стихию в презентации идеологии и власти, и, конечно же, непередаваемое трагикомическое настроение. Поместив действие фильма в социалистическую Боснию, постановщик без озлобления подтрунивает над вмешательством властей в личную жизнь человека, показывая заиделогизированность сознания старшего поколения и завороженность парапсихологией у младшего. Нищая боснийская провинция (а, может, так выглядело Сараево в описанный период?) служит прекрасным фоном для детских воспоминаний. Здесь отец проводит партийные заседания у себя дома, братья не могут что-то поделить между собой, потому открыто враждуют, а первая подростковая любовь долгое время остается платонической (здесь есть даже проститутка, сутенер и обнаженное женское тело, но это может смутить лишь пуристов и ханжей, ибо не провоцирует у зрителя греховных желаний). Как и Феллини в «Амаркорде», в своем дебюте Кустурица хочет показать жизнь во всем многообразии ее оттенков, признаться ей в любви, в чем-то даже принять позицию вне морали, когда именно фарисейство и лицемерие выглядит большим злом, чем телесные немощи подростков. Несколько раз звучащая в кадре заводная песня Челентано призвана не только обнаружить преемственность с итальянской кинотрадицией, но и задать задорное настроение всей картине. Однако, «Помнишь ли, Долли Белл?» - не столько комедия, сколько драма в иронических тонах (конечно, не такая трагичная как лента «Папа в командировке», затрагивающая тему репрессий). Кустурице удается выразить то, что Сергей Довлатов назвал «даром органического беззлобия»: никого не осудив, иронически посмотреть на своих персонажей. Здесь есть и сюжетная линия, пришедшая из «Невест…», связанная с унижением женщины, и вторжение смерти в идиллический распорядок детской жизни, и нелепость идеологических формул и лозунгов. Впервые в своем творчестве югославский режиссер пытается создать пьянящий витальностью коктейль из противоречащих друг другу эмоций, что у него прекрасно в итоге получается. Когда же он снимает чистую комедию, пусть и искрометную, как «Черная кошка, белый кот», то значительно обедняет свое восприятие жизни. Порой «Помнишь ли, Долли Белл?», где подростки курят, пьют, дерутся и буквально задыхаются от зова плоти, кажется проверкой зрителей на ханжество и ходячую мораль, но, тем не менее, все эти молодежные искушения сочетаются здесь с колоссальным жизнелюбием и драйвом, так что язык не повернется осудить витальную мощь, как самой картины, так и мировоззрения режиссера. Здесь, как и в большинстве фильмов Кустурицы, нет ни слова о Боге и религии (что обозначится лишь в его последних двух лентах), но при этом именно здесь жизнелюбие берет верх над мраком и депрессивностью, то есть над духовной смертью. Ранний кинематограф Кустурицы почти языческий в своем понимании человеческих инстинктов, однако, начисто лишен прославления жестокости и насилия, хотя это было гипотетически возможно, учитывая огромное влияние, которое оказала на Кустурицу югославская «черная волна» (да и, к примеру, вспомним творческий путь Пазолини, который вслед за витальной «Трилогией жизни» пришел к оправданию садизма в своем последнем фильме). Однако, «Помнишь ли, Долли Белл?» и в еще большей степени «Папа в командировке» и «Время цыган» представляет собой сплав трагедии и комедии именно с целью оправдать жизнь и заразить зрителя любовью к ней.

'Помнишь ли ты, Долли Белл?': формально не совсем дебют Кустурицы, - но его первый полный метр. Сараево-63, снятое в 1981-м. Мальчик, летние каникулы, обычные и необычные пацанские дела. Музыка, курево, любовь. Песни из Италии, проститутки в Италию - за Адриатическим морем была другая - казавшаяся лучшей - жизнь. И кино из Италии, возможно, было для Кустурицы тем же, чем работы мастеров эпохи Возрождения для современных художников. Позднее его назовут балканским Феллини. А пока только цветовая гамма 'Долли Белл' выдает любовь к 'Амаркорду'. Живая и привлекательная смесь ретро-драмы взросления с усвоенными уроками неореализма произвела впечатление на членов жюри и принесла режиссеру приз за лучший дебютный фильм и приз ФИПРЕССИ на международном кинофестивале в Венеции. Здесь жизнь в столице Боснии, может, и как чудо, но без чудес, жизнь как она есть: с текущей крышей и такси, которое надо самому подтолкнуть, чтобы оно завелось. Девушка, которую любишь, и которую местный урка сделал проституткой. Отец-марксист, которого любит семья и успевает полюбить зритель. Нет ни пафоса, ни сентиментального умиления, - и 'Интернационал' играет из музыкальной шкатулки, ассоциируясь не с классовой борьбой, а с 'милым Августином' - домом и семьей. Кустурица смотрит в прошлое как будто вспоминает что-то глубоко личное. (Вспомним и мы, что 'Амаркорд' означает 'Я помню'.) Здесь еще нет фантазий, фантасмагорий, почти фольклорных персонажей и горячих балканских мотивов, покоривших позже Европу, - ничего того, что позже станет фирменным стилем режиссера. Только мальчик Дино увлечен гипнозом, и это как первая ниточка, связывающая наш, реальный мир с будущим, совершенно нереальным, но необыкновенно притягательным 'миром художника Кустурицы'. Выросшего, но не сильно изменившегося 'Дино' (Славко Штимац) мы еще увидим в 'Андеграунде', где его герой Иван - как мятущаяся душа народа Югославии (в чем-то единого, при всей многонациональности СФРЮ) - пятьдесят лет будет скитаться и до смерти искать родную душу. А в 2004-м Кустурица снова отдаст ему главную роль в 'Жизни как чудо'. 'Помнишь ли ты, Долли Белл?' - вроде и простой фильм, но производящий сильное впечатление: некоторые сцены, некоторые кадры сразу кажутся классикой. Конечно, каждый художник начинает с того, что старается сделать не хуже, чем предшественники. Но именно наличие 'лица необщего выраженья' и делает автора настоящим и самобытным. 'С каждым днем, с каждым взглядом у меня получается лучше' - 'аффирмация' Дино звучит как девиз самого режиссера. Дебют стал триумфом. А впереди у Кустурицы были мировая слава и две каннские пальмовые ветви.