Меченосцы

Весьма необычная работа для экшен-мастера Донни Йена, выполненная в жанре... деревенского детектива! Правда, в этот раз сыщика играет не он. Начальная завязка отчасти напоминает «Оправданную жестокость», но, несмотря на вторичность сюжета, кино смотрится с недюжим интересом, а снято оно весьма эффектно! Филигранность постановки поражает: шикарные операторские решения (съемки с водой бесподобны!) и слоу-мо, красивые виды зеленых лугов и полей, и, конечно же, боевые сцены, которых не особо много, но выполнены они на отлично! Чего стоит хотя бы «реконструкция» событий в начале картины. Режиссура Питера Чана («Полководцы») плавная и цепкая, сразу погружающая зрителя в повествование и не отпускающая до самого финала. Главный актерский дуэт прекрасен. Донни Йен рвет шаблоны крутого парня, выдавая крепкий драматизм и неслабое перевоплощение, а Такеши Канеширо шикарно отыграл экстравагантного и слегка эксцентричного сыщика, метод дедукции которого, к слову сказать, не всегда приводит к нужному результату. За тяжёлую женскую долю здесь отвечает прекрасная Тан Вэй, но она здесь всё больше в тени крутых и харизматичных мужчин. А вот у ветерана Кары Хуэй в начале отличная экшен-сцена с Йеном — пробежка по крышам и последующий крутой бой. Подводя итог — яркое и стильное кинопроизведение с вкусной и нетривиальной подачей материала. 8,5 из 10

Всё просто, как мужская рифма. Звон меча, хруст кости – и непостижимая любовь к жизни. Человек просыпается, чтобы заботиться о семье и приносить пусть маленькую, но пользу обществу. В его доме тепло, и не нужны двери. На столе – овощи, мясо и рис. Во дворе играют сыновья, и лениво жуёт траву домашний скот. Элементарный, но такой осязаемый быт окутывает с первых же кадров. Всё движется само собой, размеренно, привычно – готовится еда, стирается одежда, ползёт по небу солнце, течёт река. Голоса людей сливаются с мелодичным щебетанием птиц, протяжным мычанием коровы, шелестом ветра в гуще листвы. Мягкие природные тона проливаются в кадре гармонией, спокойствием и блаженным осознанием, что «каждая маленькая мушка во всём этом хоре участница, место знает своё, любит его и счастлива». Хочется отчаянно верить, что можно жить так каждый день: смиренно трудиться, с благодарностью принимать пищу и кров, заботиться о близких и просто быть добрым к окружающим. Но Донни Йена пригласили на главную роль не для того, чтобы он отточенными движениями ровнял бумагу или подхватывал лапшу из супа. Да и название фильма прямо указывает, что скрываемые под льняной changgua стальные мышцы таки найдут себе применение. Будут и поединки (‘wu’), и герои (‘xia’), и с мечом, и врукопашную… И вот уже входят в деревню первые бандиты-задиры, чтобы получить сполна от переодетого ип мана… А чёрта с два! Питер Чан точечным ударом в висок зрителю вызывает то ли ироническую галлюцинацию, то ли искусный обман: скромный работяга Цзиньси ввязывается в драку почти случайно, и ни о каких приёмах слыхом не слыхивал. Кажется, что он родился под счастливой звездой, и разбойники сами поубивали друг друга. Камера выхватывает его неуклюжие движения, мечется в суматохе боя и в целом рисует комическую картину из благих побуждений и неудачных (для плохих парней) совпадений. И пока зритель пытается очухаться и понять, что это было, в деревеньку прибывает следователь, и кино приобретает совсем другой поворот… Повествование, ведомое вязкими размышлениями недоверчивого слуги закона, опускается в ил сомнений и воспоминаний. Детали, оставшиеся незамеченными в нелепом поединке, благодаря зоркому глазу детектива Сюя приобретают вес неоспоримых доказательств. Леденящие кровь флэшбэки, выдержки из прошлых судебных дел грубо разрубают тот идиллический мирок, который рисовался в воображении в начале фильма. Схватка с бандитами разбирается на косточки-кадры и в слоу-мо (для пущей убедительности) проматывается перед глазами. Кто такой Цзиньси, и что скрывается за его простецкой улыбкой?.. Ведь теперь уже очевидно, что по венам его течёт не кровь, а концентрированная энергия Ци. Может быть, Сюю не следовало будить зверя, пока тот мирно спал у себя в норе? Двоякая натура главного героя нашла идеальное выражение в игре Донни Йена. Его обезоруживающая улыбка вступает в неравный бой с бескомпромиссным взглядом, а тело мгновенно превращается из мягкого тюфяка в клубок стальных сухожилий. Другого рода противоречия вытаскивает наружу Такэши Канеширо: параноидально-болезненный и гениально-проницательный одновременно. Негласное противостояние следователя и подозреваемого разворачивается в комических и порой жестоких мизансценах, гораздо больше прослеживается в языке жестов, чем непосредственно в диалогах. Скрупулёзный в деталях первый час повествования, режиссёр расставляет все необходимые силки, чтобы поймать на плёнку глубокий межличностный конфликт и трагическую судьбу. Однако, именно здесь особенности жанра его подводят. Едва Цзиньси сбрасывает свою маску, сюжет начинает стремительно развиваться – причём, не вокруг чьих-либо переживаний и сложностей выбора, а вокруг резвых ног и прицельно бьющих кулаков. В кадре появляется куча новых персонажей, а вместе с ними куча поводов для обиды и мести. Простецки разрешается вопрос доверия между главными героями, повисает в воздухе тема прощения и начала жизни с чистого листа. Орда тангутов топчет драматическую почву повествования и орошает её кровью сражений. Режиссёр оттачивает визуально-акробатическую составляющую, чтобы каждый кадр бил не в бровь, а в глаз, рассекал лезвием зрительские ожидания и останавливал сердце одной своей холодной, гордой красотой. Мягкая цветовая гамма первой части фильма сгущается, как во время грозы: над деревней повисают тучи металлического оттенка, стальными копьями вонзается в землю дождь, действие - из яркого солнечного дня - перемещается во враждебную тьму ночи, рвущуюся по швам при всполохах молнии. Кровь течёт чёрной рекой - и застывает в лужах неотвратимостью, когда все битвы окончены. Отказавшись от жанрового клише «сражения ради сражений», Питер Чан сделал смелый прыжок по направлению к драме. Многое ему удалось ухватить – внутреннюю логику, детективную интригу, человеческие чувства – но что-то ускользнуло. «Меченосцы» отнюдь не так схематичны, как может показаться из названия, но, в конечном итоге, это всего лишь восточный боевик о единоборствах. Стильный, драматичный, иногда изощрённо жестокий, иногда незатейливо добродушный – но боевик.