Ники

Фильм предлагает нестандартный подход к биографии одной из ключевых фигур послевоенного европейского искусства. Это не классическая экранизация жизни художницы, а скорее вторжение кинематографа на территорию литературы. Создатели сознательно отказываются от главного — от визуального воплощения творчества самой Ники. На протяжении всей картины мы не видим ни одного её произведения. Искусство здесь лишь подразумевается. Мы понимаем, что речь идёт о художнице, лишь по косвенным признакам: по диалогам и приготовлениям. Вот Ники де Сен-Фалль бьёт тарелки, а Жан Тэнгли везёт тачку с металлоломом. Камера фиксирует подготовительный процесс, но игнорирует результат. Зритель становится соавтором, вынужденным достраивать визуальный ряд в своём воображении. Кинематограф, будучи визуальным искусством по определению, превращается в текст, напоминая рабочую читку сценария актёрами. Вершиной зрительского дискомфорта являются моменты, когда персонажи с горящими глазами обсуждают произведение, которое мы никогда не увидим, или спорят о его улучшении. Создаётся впечатление разговора ни о чём. Это похоже на биографию композитора, из которой начисто стёрли все ноты. Кинематограф, способный показать что угодно, здесь добровольно отказывается от своей мощи. Возникает вопрос: на кого рассчитана эта картина? На знатока, который и так представляет все работы, или на неподготовленного зрителя, вынужденного ставить фильм на паузу и искать изображения в Сети? Очевидно, создатели хотели сделать акцент не на творчестве, а на психической травме. С первых кадров нам показывают хрупкую, впечатлительную девушку, чьё сознание, подобно сознанию Евгения из «Медного всадника», не выдерживает столкновения с враждебным миром. Но если пушкинский герой сходит с ума от столкновения с безликой государственной машиной, то разум Ники рушится под грузом детской драмы и давления патриархального общества. Её бегство от «оживающей медузы Горгоны» в Лувре — метафора бегства от травмы, которая навсегда определит её внутренний ландшафт. В итоге «Ники» напоминает полуфабрикат. Психологическая основа выстроена тщательно и убедительно. Но создатели забыли «облечь» её в плоть визуального великолепия. Картина показывает борьбу художника с миром, но прячет от зрителя главное оружие в этой борьбе — её искусство.