Последняя жизнь во Вселенной

Если давным-давно вы могли удивиться, что начальные титры фильма 'Вечное сияние чистого разума' появляются только с 18-й минуты, то вот в 'Последняя жизнь во Вселенной' ребята пошли ещё дальше. Основная завязка причудливой истории занимает занятных полчаса, после которых благополучно появляется титр с названием тайского фильмца. Как зрители давно знают, азиатам вообще некуда торопиться. С помощью этих длинных планов, неторопливых движений актеров и расслабляющей музыки такое кино словно бросает там вызов смельчакам, решивших досмотреть до конца. Увы, неподготовленный малый может впасть в глубокий сон. На рандеву с фильмом Пен-Ека Ратанаруанга определенно знатно нужно попасть с подходящим настроением. Не пойдет дело, если нужно постоянно отлучаться в туалет, копаться в надоевшем смартфоне или вспоминать о неудачных только по вашей вине свиданиях. В случае организации благоприятного просмотра можно не беспокоиться за вероятность упущения каких-либо кусочков. Режиссер выдает же столько пространства для бесконечных размышлений о философии и (вдруг) сексе, что пожаловаться никак не получится. О чем задуматься? Об отношениях двух человеков, которые по воле несчастного случая (случая ли?) остались наедине друг с другом. Прекрасная комбинация, когда есть молчаливый, сдержанный Он и сердитая, расспрашивающая обо всём Она. Даже имена не требуются: ясно, японец Кендзи и тайка Ной. На одной чаше весов аккуратный в делах молодой мужчина да с явно непростым прошлым, о чем толкует характерная татуировка на всю мускулистую спинку. На второй чаше заблудившаяся в жизни девчушка с ещё нежной кожей, которая желает перебраться в Осаку как можно быстрее. Забавно, так мужик ведь из Осаки. Забавно, пара даже ни разу сексом не займется, покуда Кендзи прямо-таки обоснуется в грязном и неубранном доме Ной. Но зато точно они подарят друг другу занятное. Он приведет в порядок её дом, дела и желание бросить всё и уехать. Она даст ему возможность прекратить постоянно думать о самоубийстве, ведь в жизни есть хоть что-то прекрасное. В какой-то мере история связана с опасным миром криминала, о чем вам свидетельствуют крутые парни с пушками наперевес. Конечно, здесь-ка не будет кровавого побоища в духе Такаси Миике (зато великий и ужасный присутствует в кадре), а риска не поубавится. Выразительность 'Последняя жизнь во Вселенной' заключена, наверное, в стремлении показать то, что жизнь не настолько бессмысленна, чтобы сводить с ней счеты. Никто тебя не любит? Ну, не причина. Вот Кристофер Дойл. Он мог бы прозябать где-то на окраинах Голливуда, снимая дешевые бэшки. Мир так бы никогда и не узнал этого имени. Стоило бы убить себя за это? Нет, стоило а окунуться с головой в нетипичный для себя кинематограф, как появился неповторимый шарм в изображении восточного колорита. Австралиец (чужак) привнес в новую волну азиатских авторов совершенное сочетание красивого глянца Запада с особенным тонким духом Востока. Да что зрители по всему земному шару стали свидетелями тому, насколько-то современное азиатское кино созерцательно и возвышенно. С него берут пример, подражают. 'Последняя жизнь во Вселенной'.

Самоубийство. Одни идут на это из-за различных социальных проблем, других на суицид подталкивают какие-то болезни или психологические травмы. Главный герой Кэндзи постоянно мечтает о самоубийстве, но не относится к этим категориям и не стремится решить свои проблемы таким способом. Нет, просто его привлекает тайна, которую скрывает смерть. Замкнутый и молчаливый японец, проводящий все свободное время за книгами, абстрагировался от внешнего мира, работая в публичной японской библиотеке в центре Бангкока. Кэндзи полностью оторван от людей, его не волнуют ни движение на оживленных улицах, ни трагичная смерть брата. Он поглощен мыслями о самоубийстве, и только девушка, которая временами заходит в библиотеку, - единственное, что вырывает его из своей одержимости смертью. Её внезапная гибель объединяет Кэндзи с Ной, старшей сестрой погибшей. 'Последняя жизнь во Вселенной' начинается очень медленно, затянутое повествование соседствует со статичными кадрами, захватывающими с нестандартных ракурсов безжизненное окружение Кэндзи. Сугубо медитативная по началу картина сразу дает понять, что сюжет здесь не главное. Режиссёр Пен-Ек Ратанаруанг словно под микроскопом показывает окружающие героев вещи, будто идеальный порядок и аккуратные стопки книг в квартире у Кэндзи, или дом Ной, где всё разбросано где ни попадя, а тарелки с рисом и грязные стаканы эффективно служат хозяйке пепельницей. Такая рефлексия вещей очень точно передает эмоциональное состояние одинокого человека, рассказывает больше, чем его поведение. Кажущееся спокойствие меланхоличного Кэндзи только указывает на то, что его внутренний мир далёк от равновесия. Этого не меняет даже встреча с Ной, их общение на ломаном английском, используемое главным героем для ухода от более тесного общения, никто не стремится раскрываться, и ничто не должно 'разбудить' Кэндзи. Камера в фильме Ратанаруанга не только выполняет прямые обязанности, но и придает очарования всей истории. Заслуга Кристофера Дойла - виртуозного импрессиониста-оператора - в неожиданных переходах от фантазии к реальности, благодаря которым вроде бы затянутый фильм смотрится на одном дыхании. Множество оригинальных выразительных решений ужасно вовлекают в атмосферу фильма, а когда ловишь себя на том, что разглядываешь как в замедленной съёмке по дому Ной летает мусор, хочется наслаждаться этой картиной, пока она не оставит приятное чувство завершенности сюжета.