Ночные воришки

Казалось это новая попытка. Казалось, что маэстро ровно как и Генри Миллер, найдя себе пристанище во Франции, готовится к новому рывку. Многое казалось. А вышло очень личное, маленькое кино. Фильм, в котором Фуллер будет вещать о бунте маленьких людей и неистово копировать стиль Клода Шаброля. И пусть, это в любом случае лучше, чем годы, проведенные без съемок или стилистически неудачный фильм о 'белой собаке'. Вышло слишком старомодно. Этот дискурс, молодых неудачников, рассерженных бунтарей мнящих себя Бонни и Клайдом уже давно минул. Даже Годар в те годы уже образумился. Но Фуллеру было что сказать. Вся эта милая жизнь добропорядочных буржуа оказалась под прицелом. И несмотря на явные технические несовершенства ленты получилось весьма добротно. Это - милая история о двух нескладных молодых людях, волею случая попавших в безликие жернова системы. И вот неизвестно, что печальнее - их безликая жизнь или столь же невзрачная 'гангстерская карьера'. Не следует тут ждать шедевров. Складывается впечатление, что перед нами фильм уставшего человека. Протест как таковой ему совсем не важен. Но он все еще готов к бою: экспериментирует и использует новую стилистику. Почему нет? Он вещает нам о жизненных несовершенствах, без прикрас и серьезно. 6 из 10

«Ночные воришки» – предпоследняя лента Фуллера, снятая им во Франции по французскому роману под Шаброля и с самим Шабролем в одной из второстепенных ролей. Снимая фильм о неприкаянности молодых преступников, но помещая его в оболочку фривольной мелодрамы в чисто французском духе с криминальным отливом, Фуллер, тем не менее, избегает даже намека на нуар. В первые двадцать минут скучноватое повествование постепенно набирает обороты, под чарующую музыку непревзойденного Морриконе, вновь используя фирменные крупные планы глаз, которые Леоне заимствовал у него еще в середине 60-х, и острый, лихорадочный монтаж в сценах, где имеет место перестрелки и насилие. Возможно, в первый раз в своей карьере Фуллер снимает достаточно откровенные для себя постельные сцены и вообще уделяет фривольным шуткам во французском духе слишком много внимания, что вредит его стилю, отмеченного сухостью при барочной монтажной подаче. Сверкающих отточенностью монтажных фраз и рифм при аскетизме и лаконичности содержания здесь, к сожалению, нет, зато есть криминальная интрига и сильный укол в адрес европейской буржуазности, более изощрено и лицемерной, чем прямолинейные американские пуритане. Картина столь разительно отличается от американского периода творчества Фуллера, что впору сравнивать режиссера скорее с Клодом Миллером, чем с автором «Обнаженного поцелуя» и «Шокового коридора». Актеры играют в типично французской манере, почти бесцветно, остроумно, с упором на диалог, но без заметных пластических и мимических акцентов. Отсутствие выдающихся актеров, видимо, вызванное скудостью бюджета, присутствие Шаброля и Одран как киномаркеров, отмечающих в фильме наличие жанра криминальной трагикомедии и мелодрамы из жизни средней буржуазии, сразу распознается зрителем как ненужный элемент. Фуллер, как всегда, блистателен в остросюжетных сценах, снятых и смонтированных с выдумкой, остро и запоминающиеся с первых секунд. Однако, это не Кубрик и не Люмет, Фуллер – талантливый ремесленник, но ни как не гений и не философ кино, ставящий проблемы о существовании цивилизации, как его соотечественники, авторы «Сияния» и «Ростовщика».Тем не менее, данная картина заслуживает внимания хотя бы из-за чудной музыки Морриконе, фуллеровского монтажа, который приятно читать, как образец хорошо артикулированной киноречи и из-за карикатурной, мизантропической игры Шаброля, в котором умер комик. Этого вполне достаточно, чтобы скрасить несколько скучноватый просмотр этой, в целом, заурядной, ни на что не претендующей, не типичной для Фуллера ленты.