Без конца

На первых же кадрах адвокат Антек Зыро средних лет сообщает о своей смерти и признаётся, что так легко при жизни ему не было никогда. Легко в Польше начала 80-х 'живётся' только покойнику Зыро, у живых - 'зеро', безысходная реальность. Старому циничному юристу пану Лабрадору (имя, больше бы подошедшее советскому скетч-шоу 'Кабачок '13 стульев') достается дело умершего по защите задержанного вожака стачки, а жене пана Зыро достается неутешительное осознание, что мир без мужа, которого при жизни непонятно любила или нет, рухнул. Советская фраза 'курица не птица, Польша - не заграница' явно не относится к польскому кино. Таких подрывных фильмов как 'Без конца', или легший на полку 'Случай' того же Кесьлёвского в Советском Союзе не снимали. 'Без конца' - это фильм-вызов. И с политической точки зрения, здесь существующему строю ставят ноль, и с точки зрения морального кодекса строителя коммунизма, Гражина Шаполовская в роли вдовы играет привычный для себя самой образ секс-бомбы за железным занавесом и много и с явным удовольствием раздевается (буквальная экранизация 'Свободы, ведущей народ'). От реальности не спрятаться ни в школьные учебники ни в рабочую рутину - сын главной героини играет с найденным на улице баллоном от слезоточивого газа, сама она вечерами переводит Оруэлла. Жена не может смириться с потерей мужа, а общество не может смириться с потерей посерьезней. И это даже не робко произнесенное слово 'свобода', а слово 'надежда'. Надежда - это арестованный вожак стачки, не то князь Мышкин с членским билетом 'Солидарности' не то рабочий Христос. От него тоже отрекутся, не успеют трижды прокричать тюремные петухи, но его идейность сломает прагматизм старого циничного адвоката, 45 лет занимавшегося сделками со следствием и с собственной совестью. Упрямая принципиальность сделает из задержанного символ. Символ той самой надежды и пример для других, что если вы выбрали жизнь, то должны терпеть и превозмогать, но это не значит, что нужно молчать и соглашаться. Оправдательный приговор в финале - это приговор надежде. Свобода одного человека перечёркивает возможную свободу тысяч. Обвиняемого не освободили, а приговорили к существованию без воздуха. Утеряна не только свобода, но и смысл. А когда нет ни надежды, ни смысла остается последний решительный шаг.

1982 год. Военное положение в Польше. У молодой переводчицы Уршули Зыро неожиданно от инфаркта умирает муж, адвокат Антоний. После похорон она постоянно чувствует его присутствие, и это не даёт ей покоя. Уля пытается справиться с постигшим её горем, но безуспешно. Как-то к ней приходит Иоанна Стах, чей муж, рабочий Дариуш Стах, возглавил забастовку на заводе, хотя и не являлся членом движения «Солидарность». Сейчас он сидит в тюрьме и ожидает решения суда. Иоанна также принимает участие в деятельности оппозиции. Антоний занимался делом Стаха до своей внезапной кончины. Уля предлагает обратиться к коллеге своего мужа, пожилому адвокату Мечиславу Лабрадору… Мрачная, тяжёлая, безысходная картина, которая прямо-таки заражает пессимизмом и отчаянием главной героини. Фильм «Без конца» был снят в 1984 году в тот момент, когда польское объединение профсоюзов «Солидарность», ставшее массовым социальным движением против тоталитарного коммунистического режима, было подавлено и находилось в подполье. Действие разворачивается в 1982-ом, как раз в эпицентре этих событий, и ленту можно воспринимать как ответную реакцию самого постановщика на то смутное время. «Без конца», с позиции минувших лет, вряд ли можно считать бесспорной удачей Кесьлёвского, поскольку очень многие мотивы, образы, отдельные сюжетные ходы из этого фильма перекочевали в другие работы режиссёра, где подверглись более глубокому осмыслению и художественной трактовке. И в этом отношении особенно явственно эта лента отразилась даже не на «коротких фильмах о любви и убийстве», а на первой части «цветной» трилогии Кесьлёвского «Синий». Обе картины – словно сёстры-двойняшки. Но в своих экзистенциальных повествованиях о представительницах класса интеллигенции вступают в острую полемику друг с другом: «Без конца» демонстрирует полный пессимизм человеческого бытия, а «Три цвета: синий» - фильм о возвращении к жизни. Однако в «Без конца» всё-таки чувствуется страстность, истовость автора. «Синий» же получился холодновато-отстранённым, очень «буржуазным» и эстетским, даже несколько пафосным. Возникает вполне резонная мысль, что любое возвращение к жизни немыслимо не только без элементарного бытового комфорта, но и некой стабильности (хотя бы видимой) в стране и обществе, а этого в период создания «Без конца» и быть не могло. Атмосфера в фильме накаляется до предела не только трагической музыкой Збигнева Прайснера, судорожными эротическими сценами, чередой эпизодов в полутёмных комнатах, постоянным присутствием в кадре людей в серых или траурных одеждах, но и крайне угнетающим взглядом автора на переход в мир иной. Это вообще характерно для польских кинотворцов, умеющих передать в таких сценах чувство настоящего мистического ужаса. В картине Кесьлёвского умершие герои уходят не чистые небесные дали, а в шумящий дремучий лес, хотя, по мнению самого режиссёра, «они ушли в тот мир, в котором могли быть счастливы, где чувствовали бы себя лучше и спокойнее»… Именно с этого фильма началось сотрудничество Кшиштофа Кесьлёвского со сценаристом Кшиштофом Песевичем, юристом, входившим в движение «Солидарности» и защищавшего противников коммунистического режима. Идея этого фильма возникла, когда Кесьлёвскому не удалось показать в документальном кино весь произвол судебных процессов над сторонниками «Солидарности»: присутствие в зале съёмочной группы выгодно отражалось на судьбе обвиняемых, ибо ни один обвинитель не мог поручиться, что те самые плёнки не всплывут через четверть века. В ленте «Без конца» киногруппы на судебном заседании нет. 7 из 10