Мы хороним мертвецов

По тематике зомби-апокалипсиса уже давно делают драмы, в этом ничего удивительного нет, да и плохого тоже. Но что-то их стало слишком много. И они, мягко говоря, приелись. Потому что количество не равно качество. Ещё классик Ромеро использовал оживших плотоядных мертвецов, как полноценный инструмент для своих острых социальных высказываний в сторону общества потребления. Находились и люди, сумевшие сделать из темы зомби крутой экшен. Взять хотя бы «Рассвет мертвецов» Снайдера. На минуточку, фильму более двадцати лет, а он до сих пор неплохо работает как боевик в соответствующем сеттинге. У режиссёра Зака Хилдитча очевидно не было денег, чтобы делать экшен, но и со сценарием не особо вышло, поэтому фильм получился ниже среднего. В лучшем случае. Заезженная завязка со вспышкой вируса в обсуждении не нуждается. Здесь всё по канону. Бюджетно и вскользь. А вот сама по себе идея с волонтёрами, которые обыскивают дома и «сортируют» мертвяков, я бы сказал, съедобная. Из неё можно было бы выжать и побольше. К огромному разочарованию, дальше идеи Хилдитч не пошёл. Она уничтожена в зародыше. Что представляет из себя «We Bury the Dead»? Это малобюджетная драма со скромным наполнением, хотя, парочка удачных сцен и задумок тут есть. Сценарист Хилдитч предлагает нам посмотреть полуторачасовую медиативную бродилку, где центральная идея всей истории — это потеря близких. Как пережить потерю близких и как вообще дальше жить — кино пытается эти темы затронуть. Я бы сказал, что фильм в большей степени на женскую аудиторию. Нет, не потому, что главная героиня — женщина. Ну просто тут как-то уж в лоб кидают определённые метафоры. Да взять хотя бы возникшего в то самое время и в том самом месте бунтаря с мотоциклом. Если это не метафора отдушины для одинокой вдовы, то я даже и не знаю. А, возможно, никакой метафоры и не было, просто так всё совпало. В любом случае, я рискну отнести ленту Зака Хилдитча ни к драме, а к мелодраме. Никаких ужасов тут, разумеется, нет. Экшен тоже практически отсутствует как вид. Но вот именно как мелодрама в сеттинге постапа — очень даже. Поэтому, если вам такое зачем-то надо, то милости просим. С актёрами тут всё примерно на уровне качества фильма и его сценария. Дэйзи Ридли играет саму себя, как чаще всего и бывает. Причём, делает это порой чересчур усердно. На волне «Звёздных войн» актриса получила свою порцию популярности, но если оценить её фильмографию в целом, то там не густо на крутые и сложные роли. Австралиец Брентон Туэйтс выглядит в фильме поживее. Здесь он сильно смахивает на какого-нибудь малоизвестного кантри-музыканта. Не хватает только ковбойской шляпы и гитары. Зато парень в образе. Постоянно что-то покуривает, потягивает пивко из стекла и, кажется, безумно любит мотоциклы. Ну я же говорю, чем не кантри-музыкант. Правда, обидно, что Хилдитчу он в определённый период становится совсем не интересен, а повествование всецело переключается на Эйву и её внутренние страдания. С этого момента фильм совсем сдаёт свои позиции. Вы увидите ровным счётом один атмосферный эпизод. Он задуман неплохо, но мы такое уже видели неоднократно в подобного рода картинах. В остальное экранное время, главная героиня с очень поникшим лицом и заплаканными глазами либо куда-то идёт, либо печально смотрит вдаль, либо нас кормят посредственными флешбэками. Если первую треть ещё хоть как-то можно смотреть, то дальше всё превращается в прокисшую солянку. Возможно, лента бы чувствовала себя уютнее в формате короткого метра. «We Bury the Dead» — это довольно малосодержательная и дешёвая мелодрама на фоне апокалипсиса. Какая-то слишком скромная не только по меркам масштаба постановки, но и по меркам рассказанной истории, её действующих лиц, их поступков и действий. Картину Зака Хилдитча нельзя обвинить в излишней вычурности, а лучше бы было наоборот. Режиссёр не стремится глубоко заглядывать внутрь своих персонажей и копаться там, выискивая что-то сокровенное, неудобное и тёмное. У них есть прошлое, настоящее и даже намечается туманное будущее. Они не картонные, нет, но они вроде как довольно схематичны для жанра. Фильмов подобного рода ежегодно выпускают, пожалуй, минимум, два. И я не рискну сказать, чем этот отличается от остальных в лучшую сторону. Хилдитч не очень старательно трактует свою историю, как грустный, но обнадёживающий поиск себя самого и оставляет в ней проблеск надежды хоть на какое-то будущее. Жизнь не заканчивается. Женского счастья заслуживает каждая. Главное, вовремя опустить и жить дальше. Что ж. И на этом спасибо. 3 из 10

Что, если апокалипсис — это не внешнее событие, а внутренний ландшафт? Если мёртвые, не находящие покоя, — это не тела, а наши непогребённые решения, поступки и травмы? Фильм предлагает уникальную, почти медитативную призму для такого взгляда. Это не история о выживании в привычном смысле. Скорее, это путешествие вглубь памяти и вины, где каждый образ становится символом. Главная героиня Эйва живёт в мире после «Падения», где царит особый, тихий ужас. Её преследуют не монстры, а тени — безмолвные, но навязчивые. Они не атакуют, а свидетельствуют. В этом и заключается главная загадка и сила фильма: угроза здесь — не физическая, а экзистенциальная. Фильм можно рассматривать как развёрнутую метафору психики, пытающейся справиться с неподъёмной ношей. Сны героини, её навязчивые видения и сама её миссия «могильщика» — всё это напоминает сложный ритуал, который наше сознание проводит над травмирующими воспоминаниями. 1. Призраки, которые мы носим в себе. С самого начала становится ясно, что кошмар героини глубже, чем кажется. Её сны — это не просто отражение внешнего ужаса мира, а крик внутренней катастрофы, произошедшей ещё до всеобщего краха. Что это как не отголоски глубинной вины или травмы, которая материализовалась в виде немых преследователей. Её реальность становится сюрреалистичным театром, где разыгрывается драма самооправдания. 2. Механизмы забвения и самообмана. Чтобы продолжать жить, психика иногда выбирает путь забвения — она пытается объявить болезненное решение ошибкой «помутневшего разума», нахлынувшей «волной». Это классическая защита. Но фильм мастерски показывает: вытесненное не исчезает. Оно обретает форму и следует за нами, требуя не пули, а какого-то непонятного, ритуального разрешения. 3. Путешествие как встреча с отвергнутыми частями себя. Миссия Эйвы — это квест по ландшафту её же памяти. Поиск ключевой фигуры (условного «мужа») читается как поиск утраченной внутренней целостности, той части личности, которая была отщеплена и спрятана для выживания. Её путь через заброшенные места — это метафора спуска в подсознание, где хранятся самые трудные воспоминания и самооценка. 4. Ритуал, который не исцеляет, а консервирует. Кульминация этого путешествия — не триумфальное освобождение, а горькая иллюзия. Создаётся впечатление, что героиня проводит грандиозный ритуал не для того, чтобы примириться с прошлым, а чтобы переложить вину, найти более «удобную» причину своих страданий и навсегда захоронить часть себя. Финальный образ, который предлагает фильм, поразительно двойственен: это одновременно обретение покоя и признание духовного опустошения. Фильм о конце внутренней честности. Он задаёт мучительный, не имеющий лёгкого ответа вопрос: что на самом деле страшнее — жить в обществе собственных неприкаянных «призраков» или, похоронив их, обнаружить себя на пустом острове собственной души? Это кино-размышление, кино-настроение. Оно не стремится пугать, а предлагает медленное, неотвратимое погружение в атмосферу вины и попыток от неё убежать. Его сила — в способности быть зеркалом, в котором каждый увидит отражение своих собственных непрожитых сожалений и непроведённых ритуалов прощания. P.S. Это субъективное, психоаналитическое прочтение, которое лишь прикасается к богатой символике фильма, стараясь избегать конкретных сюжетных деталей. Именно эта многослойность и делает его таким особенным и достойным вдумчивого просмотра.