Отец мать сестра брат

Фильм 'ни о чём'. Джармуш в какой уж раз пытается зафиксировать то, что другие просто не замечают. Он избегает высокопарности и метафоричности. Рассказывая о простом он будто скальпелем прорезает реальность выводя на свет синтаксис человеческого существования. В каждой из новелл на фоне подавляющей обыденности проступает нечто возвышенное. Попытки взрослых детей раскрыть обманы их престарелого одинокого отца терпят полное поражение. Но это совсем не ожидает, что таких секретов нет. То с какой тревожностью они будут присматриваться к машине Тома Уэйтса или следить за протечками его крана увлечёт зрителя. Но Джармуш не спешит удовлетворять подсматривающего в замочную скважину зрителя. Он ограничивается гениальной ремаркой о том, что всё не так просто, как может показаться. Типичный инструментарий триллера — слежка, тревожное разглядывание деталей — направляет его в пустоту. Это саспенс без развязки. В новелле с Рэмплинг мы видим «успех родителя» не как благо, а как подавляющий фактор. Две её дочери находятся в плену властного писательского триумфа своей матери. Но Рэмплинг не может за властным контуром и буржуазным благополучием скрыть свою хрупкость. Похоже свою нескладность дочери унаследовали у неё. Генетика незадачливости оказывается сильнее социальной маски. Третья новелла так и вовсе лишена внятного сюжета. По сути это монолог. Но Джармушу не нужен сюжет, когда он работает с образом смерти как с финальной точкой идентификации. Перед нами не столько рассказ детей о том, как внезапно оборвалась жизнь их родителей, сколько размышление о том, как буднично и скупо выглядит смерть человека глазами тех, кто его окружает. Отсюда можно без труда предположить, что в первых двух новеллах рассказывалось о последних встречах взрослых детей с их родителями. Джармуш никогда не пытался преподносить свои работы как акты высокого искусства и это освобождает зрителя. Никаких выводов, никакого драматургического жира. На этот раз он сумел преподнести нам три не самых ярких моментов из жизни тех, кого сложно отнести к героям или антагонистов как нечто масштабное. 8 из 10

Классик Джим Джармуш после пятилетнего молчания в полном метре снял весьма камерный и неспешный фильм о семейных ценностях и их значении в жизни людей. Банально звучит, но уж как есть. Джармуш сделал это так легко и просто, что кажется будто и нет никакой режиссуры, а актеры просто выдали свои перфомансы на камеру, подчас не особо понимая какие эмоции надо показать. Видимая легкость и видимая растерянность актеров. Выложились они на полную. Вот их герои и правда растеряны, им неловко в присутствии самых, казалось бы, близких людей. Три встречи: с отцом, матерью, между братом и сестрой. Короткие встречи, длинные жизни. Под звон бокалов с водой, чашек с чаем или кофе, они ищут темы для разговора, ждут окончания, держат неловкие паузы и не решаются сказать главного. Хотя возможно сказать и нечего. Три новеллы, три встречи, три разные страны. Одна нота. В первой новелле брат и сестра навещают отца, который нуждается только в одной поддержке – материальной и не гнушается выманить ее «милыми» обманами. Вокруг его дома замершее озеро, навсегда похоронившее все отцовские чувства и детям его не растопить, сколько не смотри на него из кресла. Их чувств тоже не хватит, сколько не поднимай тосты с водой или чаем, а до бурбона дело и не дойдет. Во-второй, прекрасно сохранившаяся пожилая дама ждет двоих совершенно разных дочерей для ритуального ежегодного чаепития, больше похожего на элегантные поминки, чем на радостную встречу. Дочери живут рядом, но вот только даме тяжело с ними общаться, все ее время уходит на написание книг и общение со своим психотерапевтом. Дочери не то, чтобы крепко стоят на ногах, одна живет среди мнимых неудач, друга – среди мнимого успеха, но в целом, конечно все в порядке. Для чаепития сойдет и несколько дежурных фраз, как неплохо все устроились, а завуалированный крик о помощи замрет среди обсуждения вкусных пирожных. Третья новелла кажется самой эмоциональной. Брат и сестра разбирают вещи погибших в катастрофе родителей. Вместе с вещами всплывают чувства, воспоминания, понимание причин. С родителями-престарелыми хиппи, вроде было весело и неплохо, но от чего такая древняя печаль в их глазах. Смерть, кажется, примирила их со многим, а ненужные воспоминания вместе с другим старым хламом можно запереть в боксе. Вот такие перед нами герои. Дети вполне успешны, но с тоской в груди. Они смотрят на свободных скейтбордистов и что-то мелькает у них душе, а может быть они просто им завидуют. Родители максимально отдалились от чад. Да, они родные и даже одежда их совпадает по цвету, как бы говоря «мы одной крови», но остаётся лишь атрибутами родственных связей. Режиссер вообще оставляет много намеков зрителю и придает особый смысл обычным вещам: цвета одежды, разговор в машине, вода, чашки с чаем, кресло, Rolex, то ли настоящие, то ли подделка. Все должно намекать на любовь, уют, искренность, но, как и часы, скорей всего – подделка. Так почему же вышло так, что самые близкие становятся чужими, а нам легче быть с людьми без кровного родства: любовниками, знакомцами, психологами и прочее? Режиссер, на мой взгляд, ответ не дал. Отразил лишь результат общественного развития. Отпускать детей, иметь свою жизнь, быть самостоятельным, реализованным, формализовывать общение, прорабатывать свои проблемы, думать о себе, фиксировать свои желания – атрибуты западных цивилизаций, путь развития общества последние лет сто. Плохо это или естественно, ответить не возьмусь. Пресловутое «все не так очевидно». Можно ли и нужно ли это исправлять, тоже вопрос риторический. Расхожая фраза: не воспитывайте детей, все равно они будут похожи на вас. Воспитывайте себя. Ну вот они и воспитали.