Хорошенькая

Почти соло кемпинг на троих. В начале кино мы покидаем мой любимый Нью-Йорк. И дальше мы где-то на природе. Женщиной написанное и снятое кино о девушке, которая в мужской компании выезжает и потом идёт по природе. Героиня скоро должна пойти в колледж, то есть уже совершеннолетняя или около того. Актриса тоже совершеннолетняя на момент съёмок, как вижу. Мы обсуждаем то, как нагружать рюкзак, что надо брать с собой и что нет. Мы ставим палатки, встречаем других туристов. Мы много болтаем о том и о сём. Где-то тут много социальных вопросов всплывает и тонет. Сидим у костра, едим, пьём, думаем о чём-то. И в какой-то момент происходит то, что происходит. Струна лопается. Сказка улетучивается. Тяжёлое бремя оглушает через слух разум. Хотя описание фильма нас готовило к этому... Но не хочется об этом. Хочется просто о природе. Но уже не выйдет. Это как детство, которое заканчивается однажды внезапно и навсегда. У кого-то намного раньше, чем хотелось бы. Страшно раньше. И дальше, конечно, тоже неприятное что-то происходит. Но странно так выходит, что люди в этом мире привыкли неприятное миксовать с приятным. Чёрное перемешивается с белым. И так получается серая взрослая жизнь. И что-то аллегорично можно сказать, что всё зло, что мы пережили, лежит где-то в нас, мы носим его часто, не можем забыть-избавиться и вернуть их обидчикам... Камни на сердце, в душе. Их тяжело бывает выковырять. Но и это тренирует нас.

Мой первый опыт обсуждения фильма вживую с аудиторией произошёл на киноклубе «Жаркие летние ночи» при участии Егора Москвитина. И этот опыт оказался довольно ярким благодаря киноленте «Хорошенькая» (Good One, 2024) и особенно оживлённой дискуссии после показа. Именно такая комбинация: само кино и резкая критика в адрес некоторых героев и побудила меня внимательнее пересмотреть отдельные моменты и разобраться, что на самом деле стоит за их поступками. Мне кажется, что эмпатия не всегда выглядит как тёплое объятие. Иногда она начинается с неловкости, когда сидишь в зале, смотришь на героев и вдруг ловишь себя на том, что не знаешь, как правильно чувствовать. «Хорошенькая» для меня стала именно таким опытом. В первые минуты после сеанса я уловил резкие нотки в комментариях от зрителей: порой мы бываем злыми и не пытаемся понять чувства других. Вместо борьбы за равенство звучала мизандрия, когда мужчин обвиняют просто за то, что они мужчины. Мне кажется, «Хорошенькая» призывает к обратному: прожить и почувствовать боль каждого героя. Поэтому я бы хотел рассмотреть их по отдельности. Главная героиня, семнадцатилетняя Сэм, оказывается в походе в роли взрослой: она вынуждена выслушивать бестактные шутки, жалобы на прошедшие связи и мелкую взаимную вражду двух друзей. Вместо подросткового уединения с ровесником, которое сорвалось из за отказа сына Мэтта ехать, ей достаётся роль «медиатора» и в этом многое читается про эмоциональный труд девочек и женщин. Думаю и движение камеры, как и музыкальное сопровождение подчёркивают, что Сэм постоянно сглаживает мужские эгоистичные порывы, но благодарности не получает. После просмотра кто-то упомянул инфантильность отца, но здесь, на мой взгляд, произошла подмена понятий. В ленте Крис не даёт повода считать себя безответственным, наоборот, он остаётся единственным, кто заботится о безопасности похода, хоть и неловко пытается скрыть прошлые ошибки. Его «озорство» на водопаде скорее способ наполнить жизнь красками и вернуться в реальность после пережитых поражений и побед, чем попытка убежать от ответственности. Когда Сэм молчит, он остаётся рядом, и камера фиксирует этот момент, не позволяя нам спрятаться за легкими выводами. По-настоящему сильная и мало проговорённая линия принадлежит Мэтту. Отказ сына ехать с ним в поход и завистливое сравнение с Сэм «нечестно, что всё тепло твоему папе» говорят о его одиночестве и жажде заботы. Постоянно проверяя телефон, он словно цепляется за единственную ниточку, связывающую его с близкими, которые его, возможно, не любят, но без которых он не мыслит себя. В эпизоде на утёсе, где Мэтт плачет, видно, насколько велика его боль и как ловко режиссёр избегает мелодрамы, оставляя зрителю додумать, что произошло. Дональдсон строит фильм без громких поворотов, но одна случайная ошибка в середине картины нарушает хрупкое равновесие: она становится предательством, после которого отношения между героями уже не восстановятся. Сэм, «хорошая девочка», вдруг понимает, что даже самые близкие мужчины готовы прикрывать друг друга, игнорируя её чувства, и выходит из роли послушной дочери. На мой взгляд, этот момент взросления не результат воспитания отца, а скорее вызов ему. Финальная сцена в машине, где отец достаёт камень из рюкзака, выглядит как молчаливое признание обиды Сэм и разделённый с ней урок. На мой взгляд, фильм не вписывается в привычные схемы «эмансипации» или «анти мужской» повестки. Он пристально показывает, как легко взрослые мужчины могут подвести молодых женщин, не крича и не обвиняя. Вместо лозунгов, живые, несовершенные люди. В финале я думаю о том, что фильм напоминает: эмпатия – это не жалость, а способность признать чужую боль и собственное несовершенство. Лента показывает, что её герои нуждаются в понимании и отец, который хочет сохранить связь с дочерью, и Мэтт, ищущий тепло. Сэм тоже хочет поддержки, но не может её получить. Поэтому и в нашей жизни так важно не навешивать ярлыки, а слушать, даже если ничего «не произошло». Интересно, а для вас эмпатия в кино – это в первую очередь про сопереживание или про умение увидеть то, что обычно остаётся в тени?