Анора

Шон Бейкер снял эту 139-минутную криминальную одиссею про бруклинскую стриптизёршу на 35-миллиметровую плёнку, маниакально склеивая сырой целлулоид, чтобы зафиксировать осязаемую грязь Брайтон-Бич. Он написал сценарий эксклюзивно под звериный оскал Майки Мэдисон, разглядев её психопатический потенциал в тарантиновской резне. Это идеальная отправная точка для понимания того, что здесь происходит. Режиссёр берет самую заезженную концепцию голливудской сказки о спасении и с размаху макает её лицом в грязный нью-йоркский снег. Анора, или просто Эни, застряла в неоновом чистилище дешевого манхэттенского клуба. Она торгует иллюзией близости, выжимая мятые купюры из потных воротничков, пока каждый её день представляет собой замкнутую петлю из дешёвого алкоголя, приватных танцев и глухой безнадёги. Точка невозврата пробивает дно, когда на горизонте возникает катализатор конфликта — инфантильный мажор Ваня (Марк Эйдельштейн). Этот пацан с безлимитной кредиткой папочки-олигарха сначала арендует её время, затем её жизнь, а потом, под густым кокаиновым угаром Вегаса, надевает ей на палец обручальное кольцо с огромным камнем. Сказка вроде бы сбылась. Но как только звон бокалов долетает до Москвы, на пороге их элитного особняка материализуется зондеркоманда по решению семейных проблем. Дальше — глухой занавес. Я не собираюсь разжёвывать для вас финал, эту наживку вы проглотите сами, вместе с крючком. «Свита мажора не стоит ни цента, когда пахнет жареным в апартаментах» Давайте препарируем этот бруклинский паноптикум. Бейкер вываливает на экран галерею колоритного сброда, каждый из которых заслуживает отдельной камеры в психиатрической клинике. Армянский «решала» Торос (Карен Карагулян) — это ходячая паническая атака, упакованная в дешёвый костюм. Он отчаянно пытается играть в хладнокровного мафиози, но на деле лишь потеет и визжит, когда ситуация начинает трещать по швам. Его цепной пёс Гарник (Ваче Товмасян) представляет собой гору бесполезных мышц, которая ломается об первую же истерику разъярённой девчонки. На их фоне резко выделяется Игорь (Юра Борисов) — молчаливый гопник с грустными глазами, который флегматично лузгает семечки и выглядит как единственный человек в комнате, чей IQ хотя бы немного превышает комнатную температуру. Вся эта троица создаёт плотный буфер из абсурда вокруг главных героев. Их гротескная некомпетентность — отличный инструмент для деконструкции жанра, но именно она в итоге перетягивает на себя одеяло, превращая суровую криминальную разборку в бродячий цирк с конями. «Иерархия дна и классовый сбой — когда капитал вытирает ботинки тобой» Если вы ищете здесь карикатурного злодея с пушкой, то срочно протрите свою оптику. Настоящий антагонист картины — это непробиваемая бетонная стена классового неравенства, обёрнутая в трусливую сущность Ивана. Этот мальчик-мажор является ходячим симптомом гнилой системы. Он покупает живых людей как скины в видеоигре, а когда реальность требует ответственности, просто выдёргивает шнур из розетки и прячется под кровать. Деньги здесь работают как концентрированная кислота, растворяя человеческие привязанности и оставляя после себя лишь голые транзакции. Ванька даже не осознаёт масштабов своего предательства, потому что в его стерильной вселенной бедность — это просто забавный фильтр в социальной сети. Олигархические родители Николай Захаров (Алексей Серебряков) и Галина (Дарья Екамасова) — лишь физические воплощения этого бездушного капитала. Они катятся по фильму асфальтоукладчиком, вминая иллюзии девчонки из низов прямо в бетон. «Эта награда посвящается всем секс-работницам: прошлым, настоящим и будущим» © Шон Бейкер — Режиссёр «Сценарная грыжа и ритм под наркозом — комедия стала сплошным передозом» А теперь вскрываем грудную клетку и смотрим, почему этот механизм начинает беспощадно сбоить на середине пути. Режиссёр выстраивает великолепный, тягучий саспенс в первые сорок минут, чтобы затем цинично спустить его в унитаз затянутой буффонады. Эмоциональный ритм картины ломается об колено, когда ночной трип по поиску сбежавшего жениха деградирует в бесконечную серию скетчей. Логика мира даёт глубокую трещину: суровые эмиссары могущественного олигарха внезапно тупеют до уровня мультяшных приспешников, а напряжённая драма мутирует в дешёвый фарс. Эти сценарные нарывы убивают плотность повествования. Вы сидите в ожидании экзистенциального взрыва, а получаете растянутый на целый час унылый гэг с разбитыми носами и визгами в тесном салоне автомобиля. Этот очевидный продюсерский компромисс между суровой социалкой и попкорновой комедией размывает фокус, превращая опасную бритву в тупой кухонный нож. «Плёнка зернит, неон выжигает сетчатку — Бейкер засунул всю правду в перчатку» У этого затянувшегося фарса всё же есть стальной позвоночник, за который его стоит уважать. Ядовитая красота 35-миллиметровой плёнки работает как самостоятельный живой организм, заливая экран грязным пурпуром и холодным светом софитов. Это фактурное, шершавое кино, где каждая дешёвая блёстка на платье Эни буквально вопит о её отчаянии. Мэдисон выдаёт абсолютно звериный перформанс, спасая даже самые провальные сцены. Она дерётся, кусается и цепляется за свой призрачный шанс с яростью загнанного в угол бультерьера. Микродетали решают всё: обратите внимание на то, как судорожно она поправляет отломанные фальшивые ногти после драки, или на грязный снег, который методично засыпает её раздавленные надежды на тихой улице. Это кино дышит асфальтом, оно пахнет дешёвым парфюмом, перегаром и животным страхом. Капитализм не продаёт хэппи-энды, он сдаёт их в аренду под конский процент, и когда таймер истекает, карета всегда превращается в тыкву, а тыква летит тебе прямо в челюсть. 5 из 10

Стриптизерша Эни (Анора) вступает в более чем обычно длительные отношения с клиентом, оказавшимся сыном русского олигарха Иваном Захаровым. А в Америке есть Лас-Вегас, где женятся в течение нескольких минут... Однако молодым предстоит доказывать окружающим право на совместную супружескую жизнь. Постмодерном сегодня никого удивишь, тем удивительнее успех Аноры, перепевшей один из главных культурных мифов современного искусства- про Золушку, хотя и сделавшей это немного с непривычными героями, у которых туфельку примерять не принято, а путь в постель явно предпочтительнее чем в крепкие семейные узы... Наверное, фильм Бейкера в качестве интриги предлагает зрителю жить надеждой, что всё будет хорошо, перемежая её лишь чуток забавными перепалками и разборками русско-армянских подельников большого босса. А искать приходится не Золушку, а незадачливого жениха, для которого сама Эни нечто вроде того самого обувного атрибута... И до самого финала все герои, кроме одного, это смесь (поначалу) секса, грязной ругани и насилия и полубессмысленного болтания по ночным клубам... Увлекательно ли за этим наблюдать? Честно говоря, не очень. Не в последнюю очередь из-за того, что герои - русские и то, что иноязычному зрителю будет казаться забавной абракадаброй, нам, к сожалению, понятно и поводов для смеха являет много меньше (на мой взгляд, и для меня ещё и по причине усталости от не слишком оригинального однообразного мата). К тому же это просто смягченная и более приближенная к реальности, чем к компьютерной игре (кстати, главный герой к ним обращается), версия недавно снятого в Голливуде Nobody Ильи Найшулера. А если иметь ввиду источники вдохновения самого Найшулера, то эстетически проглядываются Жмурки незнакомого западному зрителю Алексея Октябриновича Балабанова. Так что для нашего киномана сюрпризов здесь нет. За что же тогда зацепиться? За двух героев. В первую очередь, за Игоря в исполнении полноценной драматической звезды современного теперь уже мирового кино в лице Юры Борисова. Пытающийся приспособиться к бандитским правилам, которые суетливы и инстинктивны в духе капиталистического Фрейда (деньги, насилие и секс), он внутренне им не тождественнен. Прелесть игры Борисова как раз в этом тонко сыгранном несуразном положении, естественной неестественности человека в абсурдной естественности происходящего вокруг него трэша. Ну и Анора. Хотя к ней вопросов было бы больше, если бы не финал... Наивная стриптизерша, вернувшаяся в 21 век из Ночей Кабирии Феллини, которая ищет уже... нет, не любви, пожалуй... а... чего? Воплощения сказки? Добра ли она и (или) наивна или профурсетка, желающая вытянуть счастливый билет? Даже финальные слёзы не дают ответа: счастье ли это, которое совсем не сказочное? Разочарование в себе или в жестоком равнодушном мире? Девушка созрела(в смысле повзрослела) или сие почти детское горе, несмотря на обилие соитий и грубости? Есть о чем погадать и поразмыслить. Но для меня как зрителя остался вопрос, искупают ли эти двое просмотр (в общем-то) вторичного фильма? Ведь кому-то померещатся и тени Тарантино с Гаем Ричи, а то и Красотка Маршалла с Джулией Робертс, помимо означенных выше кинофигур... В отличие от одного иноагента-кинокритика мне захотелось разглядеть в этом произведении что-то, кроме 'весёлых' эпизодов (не показавшихся весёлыми). С другой стороны, восторги других критиков мне тоже не кажутся обоснованными - слишком много в фильме необязательных пустот, а обязательные отсылки не факт, что обязательно сработают. Слишком уж много компромиссов, кроме... Ага - того, что русские в этом фильме выглядят не очень, хотя не сказал бы, что радикально поменялся бы смысл, если б вместо bad russians действовали любые другие bad guys. Поэтому наш зритель, помимо либеральных интеллигентов, вряд ли этому обрадуется... Вот, увы, и я из этого ряда. Впрочем, какие-нибудь мексиканские наркобароны оказались бы более страшными, чем, пусть и относительно, смешные русские... И в очередной раз пришла на ум прочитанная у Андрея Плахова цитата про потуги авторского кино... Это они. Правда, Анора на общем унылом фоне прошлого года действительно интересна. По крайней мере, более честна - с модными темами не играет, если не считать таковой русского следа. Не про повесточку. И на том спасибо. Но интересна ли тема перевёрнутой Золушки? Кому как впрочем...