Нюрнберг. Многомерность зла

Когда садишься за этот фильм, стоит забыть о голливудском экшене и масштабах громких судебных процессов. Сюжет сжат до размеров клаустрофобной тюремной камеры. Весь хронометраж — это интеллектуальная и психологическая дуэль. С одной стороны стола сидит Евгений Краснушкин, советский психиатр с проницательным и острым умом. Напротив него — Рудольф Хёсс, арестованный комендант Освенцима, человек-функция, организовавший бесперебойный конвейер смерти. Обычно от таких антагонистов ждут, что они будут каяться или яростно отрицать факты, но картина ошеломляет другим: бюрократической скукой зла. Подсудимый не кидается на решетки. Он демонстрирует тотальную диссоциацию — экстремальный механизм, при котором мозг блокирует любые эмоции, оставляя активным только сухой алгоритм действий. Он рассказывает о жутких вещах так, словно сдает скучный квартальный отчет. Это пугает именно потому, что зритель в реальном времени наблюдает расщепление психики в ее терминальной стадии. Чтобы выжить в эпицентре происходящего, разум Хесса просто ампутировал эмпатию за ненадобностью. Психиатр же показывает высший пилотаж того, что в психологии называется контейнированием. Он не срывается на эмоции, хотя от услышанного стынет кровь. Он становится зеркалом, способным выдержать и отразить самую невообразимую реальность. Краснушкин методично, вопрос за вопросом, лишает зло мистического ореола. В этом диалоге зашит глубинный подтекст: посттравматический рост человека и общества порой начинается не с проклятий, а с разоблачения всемогущества палача. Когда становится ясно, что внутри страшной системы сидит не великий демон, а обычный клерк-приспособленец, травмирующая фигура теряет свою власть. Три причины посмотреть этот фильм: 1. Изучить пределы защитных функций психики. Картина наглядно показывает, как человеческий мозг способен выстроить железобетонный бункер из оправданий, чтобы не рухнуть от осознания собственных поступков. 2. Увидеть цену конформизма. Фильм, избегая банального морализаторства, исследует ту грань, до которой может дойти человек системы. Становится понятно, что слепое исполнение чужих правил — это часто извращенная форма поиска опоры, когда собственная идентичность слишком хрупка. 3. Оценить мастерство удержания границ. То, как Краснушкин сохраняет потрясающую устойчивость рядом с воплощенным разрушением — это великолепное пособие по работе с экстремальным психологическим дистрессом.

'Когда вы услышите щелчок пальцев...' или два с половиной часа по минному ковру... Этот фильм настолько поражает своим содержанием и достаточно уникальной формой (способом) его демонстрации, что невольно возникает желание хотя бы немного («технически») его «разобрать по косточкам»… С первого кадра зритель видит, что Хёсс демонстрирует якобы «добровольное» (а по сути, симулированное – что профессионально распознает и мысленно комментирует профессор) «сотрудничество со следствием». Он стандартно изображает из себя «солдата, выполнявшего приказы» и весьма сдержанно делится воспоминаниями, как о себе, так и «о своих родных и близких». При этом очевидно, что формальный – на момент показываемых событий – «свидетель по делу Кальтенбруннера» пытается ментально контролировать не только сказанное, но и свои эмоции – как от задаваемых ему вопросов, так и в своих последующих ответах. На что профессор весьма виртуозно(!) реагирует: «То есть вы предполагаете, что эмоции можно контролировать и ими можно управлять? Я всегда считал, что это – процесс неконтролируемый»… Далее профессор предлагает Хёссу (а с ним – и зрителю) «подумать» о содержании задаваемых им вопросов, предваряя это, пожалуй, первой «ключевой» (по ходу фильма) фразой: «Чем отличается человек думающий от человека, не способного думать? Человек думающий на каком-то этапе… при своем усилии, при желании… может включить сдерживающие механизмы – компенсаторные механизмы, понимаете?..» В последующем Краснушкин умело (профессионально) «располагает» Хёсса, в некоторой степени вызывает его доверие к себе. В результате чего, Хёсс – «без видимого сопротивления» погружается в предложенную профессором «доверительную беседу»… А дальше – по истечению 60 минут этой «беседы» – происходит «НЕЧТО» (!): «Когда ты услышишь щелчок, издаваемый моими пальцами…» И то, что с этого момента демонстрируется, полностью завладевает сознанием и уже не отпускает до самого финала! Смотрите, вот она – реальная «правда Хёсса», вот то, что «творилось» якобы «людьми» в 40-х годах прошлого столетия! Ты погружаешься в то, что видишь и слышишь, несмотря на испытываемый УЖАС и «ШОК до состояния паралича» от услышанного и увиденного… Ты невольно «отождествляешь» себя с персонажами… Ты не способен «управлять своими эмоциями»… Ты не способен на что-либо отвлечься… Ты все это чувствуешь и переживаешь «каждой клеткой своего организма»… И «выводит» тебя из этого твоего состояния тот, кто в него и «погрузил»: профессор Краснушкин – в своем финальном монологе… Монологе, который подводит моральный и окончательный приговор всей увиденной тобой бесчеловечности! Этот фильм заслуживает неоднократного («циклического») просмотра «из поколения – в поколения» за откровенность и глубину исследования «человеческой» сущности в качестве «наглядного пособия», вызывающего, прежде всего, эмоциональную сопричастность с историческими событиями и когнитивное понимание тех границ, которые отделяют Человечность от бесчеловечности! Непреходящая благодарность всем создателям этого произведения!