Вести из Непала

В один из дней сотрудница винного завода приходит на работу, и начинается что-то странное. Начнем с того, что ей не пускают ворота проходной. А потом — ещё и ещё страннее. Загадочный, фриковатый начальник, пустые цехи, живущий своей жизнью завод... В цистерне работницы завода не то заняты делом, не то проводят священный ритуал. Кульминация вроде бы и ожидаема, вроде бы и 'пелевинская', но всё равно работает отлично. Только к середине фильма понимаешь, что всё это — о внутреннем мире главной героини в исполнении Екатерины Высоцкой. Автобус в самом начале доставил ее к ней самой. Старый цех — путь внутрь души, или субъективных феноменов, которые, как сказал бы сам Виктор Олегович, накладываясь, создают иллюзию души. Фильм как бы невзначай балансирует на грани воздушного сюрреализма и очень вязкого реализма, а за счет живой камеры и бесстыдного всматривания в персонажей иногда напоминает даже документалку. А что в итоге? Режиссер Михаил Балабин исследует глубину горя, сталкивает реальный до документальности мир с теневым, интимным миром каждого из нас. Режиссура получилась не про приёмы и удивления. Они внимательная, точная: найдется место и проживанию горя, и состраданию, и постмодернистскому подмигиванию зрителю, и множественным отсылкам. Человек и пространство в 'Вестях из Непала' — одно целое, часть одного нарратива. Неслучайно резервуар с цистерной напоминает храм, а сам завод выглядит как место, где правят хтонические силы. За счёт вот этого точного штриха, за счёт открытости и осторожности получается трогательная — и парадоксально — вдохновляющая история о принятии, бесстрашии, завороженностью жизнью. И тем ценнее это вдохновляющее фильме, чем неявнее оно создано. Получается не мотивационная речь, а кино о работе души. А о чем еще может быть кино?

Михаил Балабин снял седьмую по счету ( В МИРЕ) экранизацию по работам Виктора Олеговича. При этом, Михаил, как талантливый режиссер, сделал экранизацию самостоятельным произведением, преодолев, как мне кажется, извечные проблемы экранизаций автора. Сам по себе рассказ 'Вести из Непала' - это классический такой ранний Пелевин, где все герои, оказывается, уже мертвы и прочее и прочее, потому что... дальше объяснение дается в ссылках на индуистское течение. Пелевин патологически трудно экранизируем, потому что это писатель, работающий не с сюжетом, а со смыслами - идеи и образы, философские аллюзии - это и есть главные действующие герои и энергии мира Виктора Олеговича. Поэтому все экранизации, так или иначе, превращаются в квест главного героя по локациям, где фактурные (или не фактурные - как один репер) персонажи говорят ему умные вещи и открывают глаза на мир. Михаил Балабин справляется с этой сложностью и преодолевает ее через соединения человека и текста. Смыслы обретают людскую форму и повествование выстраивается в новое, многомерное пространство, в котором есть место как обычному жизненному, бытовому, так и сложной и необычной метафоре для религиоведов. В фильме Балабина есть сюжетная ветка, отсутствующая у самого Пелевина, связанная, казалось бы, с упрощением главной героини и скатыванием всего повествования к проблеме обычной российской такой действительности. Но именно эта ветка и является связывающим звеном между понятными и трогающими всех моментами и тем метафизическим бесконечным и зацикленным 'буддийским 'адом' Пелевина (товарищи религиоведы, там двойные кавычки). Сцена, когда в фильме должно вот вот произойти неизбежное, но мы видим только лицо героини и мутное отражение приготовлений к казни в стекле за спиной - это шедевр. Долгая, натянутая, мощная, сильная сцена, когда мы сами хотим броситься остановить несправедливость, но все равно ждем. Ждем. Ждем. Пятиминутная сцена в доме главной героини, когда мы за сцену, снятую одним кадром, узнаем ВСЮ ее жизнь, но не рассказами, а из демонстрации предметов, поведения домашних и буквально пары фраз в диалоге с бывшим мужем. Финальная сцена из дома, когда девочка уносит в солнце на руках кошку - это уже не шедевр, а что-то сверх. У меня в этот момент чуть слезы не полились из глаза. Фильм получился законченным как высказывание, гениальным с точки зрения языка кино и неотличимо-иным по отношению к другим экранизациям Пелевина. Михаил смог не только взяться за сложную тему, но и завершить ее полноценным независимым фильмом. Он искренне талантливый режиссер, у него большое будущее в кино.