Проклятие «Зов могилы»

Она — потомственная шаманка. Он — опытный престарелый геомант. Вместе им предстоит выкапывать могилу состоятельного заказчика и иметь дело с проклятием «Зов могилы». Всё это звучит свежо и интересно, не правда ли? Проклятие «Зов могилы» — это когда разгневанный предок пытается попасть из мира духов в наш мир, а страдают при этом родственники, особенно первенцы. Под угрозой жизнь новорождённого, поэтому богатейшая семья Кореи готова заплатить бешеные деньги, лишь бы упокоить своего предка-мертвеца навечно. Вопреки ожиданиям, фильм получился совсем не страшным: духи мертвецов могут испугать разве что ребёнка или очень впечатлительных зрителей, хотя всё выполнено качественно, атмосферно, красиво. Воздействие паранормальных сил на персонажей происходит не постепенно и даже не в последний неожиданный момент, как в фильмах «Паранормальное явление», а сразу, напрямую, что значительно снижает интерес к происходящему, во всяком случае у меня. Легко предсказать, кто следующий умрёт, а кто — нет. Но всё компенсирует гнетущая атмосфера и прекрасный актёрский состав, в итоге зрителю обеспечивается полное погружение в просмотр, а это уже признак очень качественного кино. Давно не видел у американцев чего-то подобного в жанре ужасов. Про европейцев, турок и наших вообще речи нет. Как говорится в фильме, люди верят только в то, что могут увидеть и потрогать. Так вот, создатели фильма предоставили полную возможность увидеть и потрогать сверхъестественное, однако это, как говорится, палка о двух концах. На мой взгляд, подобное решение было весьма сомнительным, хотя не скажу, что неверным. В японской мифологии много могущественных демонов, именно этим вдохновились сценаристы. Но то, каким в итоге получился демон, тут у меня возникли большие вопросы к его внешнему виду, но лишь в нескольких сценах. Если вкратце, мне не понравилась концовка, причём очень. А сам фильм ресмотрибелен, я успел посмотреть его уже два раза и буду рекомендовать другим людям. 8 из 10

Разные нации любят разное кино. У южных корейцев вот лидером проката может стать хоррор про то, как раскапывают могилы. Странное русское название скрывает суть фильма. Корейское pamyo почти равно английскому Exhuma. Но даже знания о геомантии, шаманах и восточных обрядах - лишь оболочка фильма Чан Чжэ Хёна. Корейский режиссер копает глубже человеческих захоронений - аккурат в национальную память Корейская шаманка и ее помощник едут в Лос-Анджелес, чтобы помочь неприлично богатой семье соотечественников понять, что не так с их годовалым ребенком. Дело ясное - это проклятье из могилы деда, которое теперь поразит каждого первенца. Возвращаясь в Корею, шаманка обращается за помощью к мастеру по фэн-шуй и христианскому ритуальному агенту. Ведь чтобы спасти младенца, необходимо срочно перезахоронить останки, а могила как назло находится буквально на границе с КНДР, на странном холме, где даже лисы не то, чем они кажутся Хоррор-составляющая отнюдь не главная, хотя пугает прилично. Базово 'Проклятие' - это типичный слоубернер, работающий в поле историй о призраках и неупокоенных душах. Духи - такая обыденность для шаманки и геоманта (да и для всех), что даже их появления в зеркалах заднего вида не кажутся чем-то экстраординарным. Основной сосуд страха покоится там, где эзотерика нарушает собственные же правила. Чан Чжэ Хён пугающе красиво и дотошно повторяет реальные камлания, обряды и ритуалы. Вынос национального проката - еще одно доказательство, на какой прочной базе стоят все кадры, взаимодействующие с мистикой. Корея - это страна-дихотомия, где новый айфон прочно идет нога в ногу с баночкой лошадиной крови от сглаза на чердаке Фокус на национальное в фильме раскрывается постепенно. Лишь к последней трети 'Проклятия' понятно, что это кино не совсем о духах. Ситуацию с раскопанной могилой и распечатанным гробом еще могут разрешить профессионалы, то вот с историческим прошлом - нет. Режиссер Чан снимает кино о девиациях, через которые прошла его родина. Он создает пространство нормального, где по своим (пусть и странным) законам работает жизнь и смерть. Источник погрешности - иностранное. 'Проклятие' - это не просто байопик национального уклада, но и антиглобалистское высказывание Бабушке нужны зубы в могиле, а фасад здания нельзя строить к югу - законы древних практик тут замешаны плотно с корейской социальщиной. Например, клиенту нельзя не отказать, но что поделать, если он богат. Единственный инородный элемент - мифология соседней Японии. Анима, куцунэ, ёкаи, строки бусидо, сам японский язык - это яд, подмешанный давным-давно в глубокие подземные воды. Даже буддистские монахи - зло, если у них японские имена. И в этом фильм излишне националистичен. Выбирать между двумя национализмами наш, лишь потому что он наш, дело-то всегда скверное Забавно, что фильм успешно прошел прокат почти всех дальневосточных стран. И понятно, что у каждой из них свои счеты с японцами (а именно эта тема - краеугольная для 'Проклятия'), но так ли далеки национальные культуры в столь важных мелочах как бытовые стереотипы. Или они просто деформировались из общих обид? Чой Мин Сик, тот самый О Дэ Су из 'Олдбоя', здесь снова грань человека на этапе экзальтации. Пусть теперь и не столь радикальной. Пусть теперь и больше похожий на сына Отечества, чем на странника Вбитые колья в земную кору - это про прошлое, которое не отпускает. Нас держат родные, их кости и прах, держит родная почва и не дает забывать о доме. Чана не столько волнует то, что даже в фильме корейские семьи живут в США, а женятся в Германии, сколько то, что они никогда не вернутся. Тогда их земля станет местом жизни и смерти для других, чужих. Для моноэтничной Кореи - это вызов пострашнее любого хоррора. Тут до сих пор работают геоманты и шаманы. Работа как работа, странная, но нужная же людям. Полезная. Поэтому и духи реальны в системе фильма. Они обязаны быть нормальной частью жизни, чтобы смотрящий узнавал свою. К примеру, мертвые тут умеют звонить по телефону Как итог, 'Проклятие. Зов могилы' - это шаманская песнь о корнях, ошибках истории и дремучей зацикленности на прошлом. Чан Чжэ Хён выбирает хоррор, чтобы показать, что даже на фоне априори страшного есть вещи пострашнее. Мне это напоминает уроки национальной истории. Сначала ты видишь факты. Потом ты замечаешь неупокоенный дух прошлого в зеркале заднего вида. А потом рыдаешь, что колья, наносящие стигматы, зарыты уже слишком глубоко. И не вырыть их уже никогда