Только течёт река

Я не знаю, как правильно смотреть китайское кино. Кажется, для этого нужно сначала выключить в себе ту самую привычку к голливудскому ритму, где каждые десять минут тебе подкладывают взрыв или хотя бы жанровую подсказку. «Только течёт река» - это история, которая сначала даёт тебе детективную завязку, а потом методично, с почти буддийской неторопливостью, разбирает её на составляющие, чтобы показать: то, что ты принял за сюжет, на самом деле было лишь рябью на поверхности. 1990-е, провинциальный городок, серия убийств. Следователь Ма Чжэ начинает расследование, и кажется, что сейчас всё встанет на свои места. Но фильм Вэй Шуцзюня словно нарочно уводит нас в сторону от ответов. Здесь трупы находят, но не объясняют. Подозреваемых допрашивают, но их показания путаются, словно улики в дождевой воде. И чем дальше, тем больше я ловила себя на мысли, что меня перестало волновать, кто же убийца. Потому что фильм не про это. Он про то, как расследование превращается в одержимость, а одержимость — в тихое помешательство, которое, как та самая река, подмывает берега личности. Ма Чжэ в исполнении Чжу Илуна - это, пожалуй, самый точный образ усталости, которую я видела на экране за последнее время. Он не кричит, не ломает мебель, не произносит героических монологов. Он просто постепенно перестаёт быть тем, кем был, растворяясь в бумагах, в дожде, в повторяющихся петлях допросов. Отдельного слова заслуживает визуальный язык. Фильм снят на 16-мм кинопленку, с приглушённой цветовой гаммой, которая всё время напоминает старые фотографии - те самые, что выцветают на солнце, но всё ещё хранят чужую боль. Дождь здесь - не просто погода, а главный соавтор. Он размывает следы, превращает улики в грязь, заставляет героев говорить вполголоса, словно каждое слово может утонуть. И в какой-то момент ты перестаёшь понимать, что происходит на самом деле, а что - плод воспалённого сознания следователя. Финал - это, конечно, отдельная история. Он не даст вам ответов. Он вообще не из тех, кто раздаёт катарсис направо и налево. История обрывается, как старая плёнка, оставляя после себя странное чувство незавершённости, которое не проходит даже спустя дни. И я, кажется, поняла, почему. «Только течёт река» — это не детектив о поиске убийцы. Это детектив о поиске себя, который заканчивается не победой, а принятием того, что некоторые ответы лучше не находить.

Шеф полиции с радостью сообщает инспектору Ма, что местный кинотеатр закрылся и подчинённую ему бригаду следователей переводят в его опустевшее здание. За порогом - пыльная сцена, зрительный зал с протёртыми до дыр креслами. Пробравшись в кинобудку, инспектор с опаской ощупывает лучом фонарика останки машинерии, проверяя на свет клочок киноплёнки. Но это не начало. Пролог миновал под тихие переливы бетховенской «Лунной» сонаты: бездыханный труп у реки, открытое дело, ясное, как белый день, - бери и делай, однако, опускаясь на дно своих раздумий, инспектор сам себе устраивает подвох, застревая в объятиях удушливой хандры, а чем дальше идёт он в тот лес, тем ещё больше трупов. Вэй Шуцзюнь снял дремучее кино. Дремучее, как тёмная лесная чаща, куда едва пробивается дневной свет. Дремучее, как растекающаяся по телу дрёма, которую навевает неспешный ход истории, когда беда не приходит одна, вгоняя бравого инспектора в состояние транса, где он перестаёт понимать происходящее и утрачивает связь с реальностью, не подозревая того, что режиссёр поместил его внутрь другого фильма, собранного из мелких пазлов «большого кино», складывающихся в картину непроглядного забытья, с мрачным силуэтом древесных крон и стаей птиц, в испуге шарахающихся по сумрачному небу, с людьми, у которых, один камень в руке, а другой – на сердце, с закатом разума, написанном не на одном лице из депрессивной общины. Фильм Вэй Шуцзюня – кино атмосферы, знаков, но не глубокой мысли, которую подразумевал его автор, имеющий знания и владеющий техникой визуальной выразительности, под тонкой скорлупой которых нет криминально-детективного содержания, место которого занимают туманные психоэмоциональные портреты инспектора Ма, его жены и жертв его, причиняющего им смерть, расследования, которое выдаётся за кошмар инспектора, имея в виду, что кошмар это то, что творится вокруг и деваться откуда ему некуда. В ту давнюю пору ещё не хватало антидепрессантов и люди не знали названия популярного ныне врача.