Один против двух

Мы привыкли лицезреть на просторах киноиндустрии зрелых, поднаторевших личностей, уже придавших своим навыкам и познаниям тот или иной стиль эстетического выражения, либо молодых, прорывных, инициативных новаторов, усердно ищущих свой почерк. Конечно, случаются удивительные исключения, и, вопреки замшелым ориентировкам эйджизма, нет резона вешать ярлыки сомнений на несовершеннолетних детей, аналогично старшим соратникам способных при желании воплотить в жизнь ту или иную задумку посредством киноязыка. Однако рационально будет допустить, что авторы в большинстве своём говорят на темы, близкие им по духу, возрасту, личным мотивам и прочим смежным критериям. По этой причине на кону стоит вопрос, в котором нет ни капли недоумения к виновнице торжества, а зиждется сугубо искреннее любопытство: чем привлёк столь маскулинный сюжет в сравнительно недалёком прошлом девятилетнюю дочь независимого челябинского режиссёра, сценариста, продюсера, поэта, члена Европейской киноакадемии, эксперта по восточным единоборствам и ножевому бою Павла Головина? И получилось ли у Моники Головиной, пошедшей по стопам отца (чей дебют тоже посвящён нелёгкой солдатской участи), произвести на свет нечто стоящее? Судить данную работу, с одной стороны, несколько некомфортно: складывается ощущение, будто смеешь предъявлять претензии высокого порядка к творчеству человека, в силу малых лет и неопытности пока не удостоившегося равной с коллегами по цеху меры критики. С другой — мы имеем на руках готовую картину, причём не просто смонтированную, а уже получившую различные профессиональные награды, котируемые среди сверстников юной создательницы. Здесь важно понять, что, при всём уважении к вложенному труду, ряд следующих замечаний никоим образом не касается таланта, побуждений и компетентности девочки, и уж тем паче не призван подорвать веру в себя, а всего лишь является скромной субъективной диагностикой просмотренной истории и её непосредственного маркетингового преподнесения. Проблема в том, что сам анализ обрастает двойственной значимостью. Голый технический результат съёмочного процесса чересчур конкретен и лаконичен, чтобы вынести о нём удовлетворительное суждение. В кадре у нас — красноармеец, обороняющийся из окопа, и осаждающие его немцы. За три-четыре минуты (не беря в расчёт симпатичные титры под щемящую музыку) перед глазами разворачивается неловкий и сырой этюд с перестрелками, досадным дефицитом патронов, бросанием гранат, дракой и финальным актом молодецкой сноровки, предсказуемо разрешающей конфликт. Операторский вклад ощутим, но не пестрит оригинальностью: спасибо и на том, что камера не всегда зависает в статичном положении, порой позволяя себе пробежку за героем и выхватывая уместные ракурсы. Локация скудна: снежный горизонт в компактном масштабировании с ошмётками бедноватых деревьев за спиной да между ног выглядит территорией, беспутно застрявшей в лимбе зимы. Пластически актёры выкладываются ровно настолько, сколько требует их амплуа, а вот инсценировка эмоциональных эпизодов с неправдоподобно «клюквенным» применением речевых клише вызывает существенный приступ наигрыша, делая из персонажей не живые типажи, а функции. Закрадываются подозрения, что подобная оптика выбрана не случайно и даже не Моникой Головиной. Исходя из этой теории, нельзя не перейти ко второму слою интерпретации — смысловому. Теперь мы вновь возвращаемся к Павлу Головину, взявшему на себя продюсерские бразды правления и рекламную стратегию. Согласно информации из социальных сетей, опубликованной им же, премьера, — цитата, — «коротенького метра» была назначена к семьдесят восьмой годовщине Победы над фашистской Германией. Лента не раз выигрывала на локальных фестивалях, обгоняя конкурентов, хотя почти по всем параметрам её художественный потенциал знатно уступает заложенной идеологической повестке (естественно, актуальной и сегодня), прямым текстом транслирующей превосходство отважных русских воителей над любым проявлением вражеского напора. Антагонисты же, наоборот, изображены столь карикатурно, смешно и гротескно, что приведённая фабула вмиг превращается в невыносимо назидательную агитку с патриотическим уклоном. В расстановке акцентов присутствует несоразмерный баланс манипуляционных тактик, ибо это давно знакомые правила жанра военной драмы, рассчитанной на массовую аудиторию: страна-производитель так или иначе выставляет земляков в положительном контексте, а обидчиков — нещадно высмеивает или гиперболизирует. Но когда сей трюк затрагивает детское кино, продвигаемое взрослыми — как минимум, сложно разобраться, какой процент остаётся от того, что привнёс сам ребёнок на каждой ступени реализации. Все подспудные предположения, игнорируя мнимую прозрачность намерений, накладываются сверх обнаруженных обстоятельств — и окончательный вердикт представляется крайне неутешительным. «Один против двух» — блеклое и пустое произведение, настоятельно вынуждающее не оценивать его слишком строго из-за устойчивого флёра репрезентуемых подвигов — как ветеранов Великой Отечественной войны, так и рано начинающего режиссёра. За всей этой бравадой мерещится совсем не тет-а-тет искусства со зрителем, а прицельное наущение, возникшее вследствие хитроумной методики влияния на восприятие публики, и потому гамма отрицательных чувств рождается не к поданному материалу, а к сопроводительным инструментам его подачи. Вкупе оба фактора низводят фильм до неприемлемой планки, невзирая на все ограничительные моральные барьеры. Копилка доверия для таких достижений разбита вдребезги. 1 из 10