Прах Анджелы

Великий британский режиссёр Алан Паркер, удостоенный за свои выдающиеся успехи и вклад в развитие кинематографа именоваться титулом 'Сэр', всегда снимал свои фильмы в разных жанрах и направлениях, что позволяет говорить о нём, как о большом профессионале с широким потенциалом. После того, как Алан Паркер перешёл от съёмок рекламных клипов к кинематографу, его первым художественным фильмом стала детско-комедийная стилизация под гангстерское кино 'Багси Мэлоун' (1976). За ней последовала тюремная драма 'Полуночный экспресс' (1978), получившая скандальную славу, но сделавшая Алана Паркера знаменитым. За ней последовали мюзикл 'Слава' (1980) и семейная драма 'Как аукнется, так и откликнется' (1981). Затем Паркер снял экранную версию знаменитого музыкального альбома группы 'Pink Floyd' - 'Стена' (1982), и этому фильму даже сложно подобрать определённый жанр. Затем были сняты поствоенная драма 'Птаха' (1984), мистический триллер 'Сердце Ангела' (1987) и антирасистский триллер 'Миссисипи в огне' (1988). А вот предпоследней работой выдающегося режиссёра стала биографическая драма 'Прах Анджелы', вышедшая на экраны в 1999-ом году. Фильм поставлен по одноимённым мемуарам бывшего преподавателя Фрэнка МакКорта, которые впервые были опубликованы в 1996-ом году, за что МакКорт был удостоен Пулитцеровской премии. И в книге, как и в экранизации, рассказывается о трагической судьбе многодетной семьи, которая во время тяжелейшего экономического спада, названного Великой депрессией, вынуждена была иммигрировать обратно из Бруклина в ирландский город Лимерик, но и там они не обрели стабильности, выживая на грани нищеты. Жизнь семьи МакКорт показана глазами старшего сына Фрэнка и отслежен период от его детства до подросткового возраста. В его воспоминаниях постоянно всплывает то, что он видел в последний раз, когда корабль отплывал из Америки, - статуя Свободы, но постепенно мальчику придётся позабыть об этом, потому что он будет полностью поглощён повседневными заботами, которым аккомпанирует урчание живота от постоянного голода. Насилие, нужда, безрадостное будущее стать ещё одним мужчиной из Лимерика, который запивает свои проблемы очередной пинтой в местном грязном баре - вот таким вот был мир Фрэнка МакКорта в те года, которые сейчас принято называть беззаботными. И вот здесь хотелось бы чуть детальнее остановиться на актёрах, сыгравших основные роли в 'Прахе Анджелы'. Образ главы семейства МакКортов воплотил этнический шотландец Роберт Карлайл, которого все хорошо знают по роли в антинаркоманской драме 'На игле' (1995). Детство Карлайла у самого было несладким и он знает, что такое бедствовать, когда как его отец был художником-хиппи и перебивался случайными заработками. Поэтому персонаж Малахая МакКорта Карлайлу был даже в чём-то близок и он с максимальной убедительностью его передал. Признаться, что к МакКорту старшему возникает острая антипатия из-за его нежелания содержать семью с несколькими детьми, вместо этого он предпочитает времяпрепровождение в баре, напиваясь до горлания песен. И такое восприятие персонажа было достигнуто благодаря исключительной игре Роберта Карлайла. А мать семейства - Анджелу - сыграла Эмили Уотсон, которая вновь воплощает экранный образ смиренной женщины, пытающейся всеми силами сохранить то немногое доброе и хорошее, что у них есть. В этом Уотсон напоминает свою же несчастную героиню из драмы 'Рассекая волны' (1996), сделавшей её звездой. Алан Паркер усердно выводит на полотне 'Прах Анджелы' быт и нравы того времени, которое мы бы сейчас назвали бы бесчеловечными, в особенности по отношении к детям, которые с младых лет живут среди грязных улиц, вони, голода и холода, и вынуждены наниматься на самую низкооплачиваемую работу, чтобы хоть как-то добыть себе на пропитание. От такого осознания и от кадров ленты становится не по себе, аж мурашки бегут по коже; и есть ощущение удовольствия, что мы живём в какой-никакой цивилизации. Практически 'Прах Анджелы' - это социальная антиреклама тех времён (напомню, что Алан Паркер был сам рекламщиком), являющаяся некоем прообразом поджанра докудрама. Некоторые сцены из фильма так и стоят перед глазами, но не хотелось бы акцентировать на них внимание, так как каждый зритель, решившийся на просмотр 'Праха Анджелы', найдёт для себя те эпизоды, которые и станут ассоциироваться с этой тяжёлой драмой. А если говорить за игру детей в этом фильме, то тут ты больше вспоминаешь их в лохмотьях, рыскающих за куском хлеба; дети, которые в принципе не познали, что же это такое - детство... Как было рассказано в самом начале рецензии, что сэр Алан Паркер часто менял жанры, не выбирая для себя какой-то определённой комфортной ниши. Вот и для своей предпоследней работы он выбрал драматический байопик, который показывается глазами ребёнка, у которого так и не было детства, как мы его себе представляем. Изнурительная жизнь, где всё катилось в пропасть, но мечты о большом будущем всё-таки воплотились в жизнь. Но в 'Прахе Анджелы' есть и другой посыл, кроме того, что нам хотят показать те тяжёлые условия выживания, нам хотят сказать, чтобы мы ценили с юных лет то, что нам даётся, потому что некоторые так и не познали радости детства. И пусть 'Прах Анджелы' не самая известная работа Алана Паркера, но она определённо заслуживает внимание киномана. 8 из 10

На исходе ХХ века Алан Паркер снимает свой «Амаркорд» - пронзительную драму о нищете и пробивании в люди наперекор обстоятельствам «Прах Анджелы». Несмотря на то, что эта лента не лишена недостатков, главный из которых – наивная вера героя в то, что в Америке жить лучше, чем в Ирландии, это, возможно, лучший фильм Паркера. Экранизацию пулитцеровского бестселлера постановщик превращает в увлекательный кинороман, длящийся почти два с половиной часа, ориентация на Феллини с его вниманием к теме пубертантной сексуальности и густонаселенным нарративом, безусловно, продумана и сознательна. Иногда «Прах Анджелы» кажется в той же степени антикатолическим и антиирландским фильмом, как «Полуночный экспресс» антитурецким (Паркер позволяет себе любые формы национальной нетерпимости, главное, что мессидж обоих фильмов – откровенно проамериканский). Как показывает «Жизнь Дэвида Гейла», в отношении атлантической сверхдержавы Паркер также не питает никаких иллюзий, просто он позволяет своим героям наивно верить, что где-то там лучше, и не смеется над ними. Как сказал Чацкий: «Хорошо там, где нас нет». Режиссер даже намеренно обрекает эти мечты в сказочную ауру (эпизод с молитвой у копии статуи Свободы), чтобы его не воспринимали всерьез. Мечты о свободе, о желании отделаться от рабства, которое окружает героя и складывается из разных факторов: религиозного ханжества, нищеты, трудных обстоятельств, чувства вины, палочной дисциплины в школе и многого другого, делающего жизнь многодетной семьи в провинциальных трущобах Ирландии поистине невыносимым, пронизывает всю картину от перовой до последней минуты. Однако, режиссер умалчивает о том, что герои вначале ленты возвращаются домой из Америки из-за экономического кризиса, сделавшего жизнь беспросветной по обе стороны океана, а не только в Европе. Мрачная интонация «Праха Анджелы», усугубляемая гибелью троих детей, к счастью, отличает лишь первую половину фильма, во второй же появляется юмор (порой достаточно грубый), иронические зарисовки из жизни, несколько скрашивающие тяжелое впечатление от раннего детства героя. Интересно, снимал ли Паркер в реальных интерьерах (сохранились ли такие трущобы в конце ХХ века?), или выстраивал их усилиями художников-постановщиков и декораторов? Если справедливо последнее, то их труд колоссален (в той же степени, что и оператора), - столь аутентичен визуальный ряд фильма, который будучи усугублен щемящим саундтреком Уильямса, вышибает у зрителя нелицемерную слезу. Как и любой отличный фильм, «Прах Анджелы» манипулятивен: он сгущает краски, тьму вокруг персонажей, отчетливо мелодраматизирует повествование, если уж критикует католицизм и ирландский национализм, то сплеча, грубо, прямолинейно. На мой взгляд особенно удались эпизоды с участием дуэта Карлайл-Уотсон: психологическое напряжение между супругами, терпеливость жены, оборачивающаяся богоборчеством, амбивалентность поведения мужа – любящего отца и алкоголика одновременно возводят фильм на уровень прозы Достоевского, столь трагичны и страшны эпизоды с участием этих актеров. Часто снимавшийся у Лоуча (мне на ум приходят «Песня Карлы» и «Рифф-рафф») Карлайл знает, как выложиться в социально заостренном кино и создать противоречивый образ работяги, припертого жизнью к стенке. Также и Эмили Уотсон, только-только незабываемо сыгравшая у Триера в «Рассекая волны», умеет пронзительно создать виктимный образ матери и жены, не чреватый при этом однобокостью. Множество персонажей, как эпизодических, так и основных, петляющий по закоулкам непредсказуемой жизни нарратив, умелое сцепление огромного массива деталей и нюансов в стройное целое – результат экранизации не только хорошего романа, но и профессионального мастерства режиссера, которого после этой ленты уже не отличить от патриархов «кухонного реализма» в Британии или мэтров «Нового Голливуда». Если в своих музыкальных лентах («Багси Мэллоун», «Слава», «Стена», «Эвита») Паркер идет по стопам Кена Рассела, формируя у зрителя на глазах кинематографическую эстетику завтрашнего дня – клиповую, резкую, бойкую, то в «Прахе Анджелы» он развивает и расширяет границы лучших картин Лоуча и Майка Ли. В документальной картине Стивена Фрирза «Типично британское» беседуя с еще одним уехавшим в Голливуд английским постановщиком Майклом Эптидом, Алан Паркер сказал, что на него в свое время огромное впечатление произвели эпические ленты Дэвида Лина «Лоуренс Аравийский» и «Доктор Живаго», что очень хорошо видно именно в «Прахе Анджелы», построенном также как эпос, но уже семейный, а не исторический. При этом как бы режиссер этой картины не бил наотмашь по католицизму, например, он достаточно объективен, чтобы не исключить из нее при монтаже сцену исповеди Фрэнка таинственному монаху, в котором угадывается призрак Франциска Ассизского, этим эпизодом Паркер, как и автор романа, показывает, что герой так и не стал атеистом, а лишь значительно расширил границы своей веры. По этой причине «Прах Анджелы», как бы нелицеприятно он изображал католицизм и его служителей, ни в коем случае - не антирелигиозный фильм, а скорее антиклерикальный. Те же акценты касаются и ирландской темы: несмотря на то, что своей родиной герой считает Америку, к которой он и стремится, не все в Ирландии, пронизанной нищетой и мракобесием, ужасно, считает Паркер. Прежде всего здесь живут чрезвычайно отзывчивые люди, которые в силах преодолеть свои предрассудки во имя любви к ближнему, хотя для них это и нелегко. «Прах Анджелы» не мажет Ирландию черной краской, ибо даже самое страшное детство здесь все равно чарует и завораживает, как и в любой стране мира. Нарочито грубый, почти солдатский юмор в описании подростковой сексуальности в этом фильме – дань не только Феллини, но и намеренное противопоставление немощной, уродливой духовности католицизма радостей плоти, что очень важно для бэби-буммера Паркера, так или иначе испытавшего соблазны идеологии «новых левых», и хоть и критиковавшего ее наряду с Уотерсом в «Стене», но все же так и не избавившейся от ее влияния. «Прах Анджелы» - это кино о том, что свобода завоевывается тяжелым трудом человека по своему собственному раскрепощению, по эмансипации своего сознания и тела от предрассудков, которые атакуют его с детства в ригидных, наглухо заколоченных и ксенофобных социальных структурах. И как бы не был лично мне не близок этот пафос безоговорочной эмансипации, вынужден признать, что Паркер не просто декларирует его, но и логически доказывает, хотя это логика и неприемлема для любого традиционалиста. Возможно, поэтому именно Америка становится в глазах Фрэнка родиной свободы, ибо там расположен Голливуд, и ведь именно фильмы, снятые там, наполнили его духом свободы. Тем не менее столь же консервативная в те годы, как и Ирландия, и до сих пор идейно фанатичная (как показывает «Жизнь Дэвида Гейла») страна атлантических грез становится для Фрэнка голубой мечтой, столь наивной и детской в своей невинности, что над ней грешно смеяться и злорадствовать.