Принцесса

Израильская драма «Принцесса» режиссёра Тали Шалом-Эзер оставляет после просмотра только одно чувство — всепоглощающую тяжесть. Это кино заходит под кожу не громкими сценами и не откровенными ужасами, а липкой, тревожной атмосферой, от которой невозможно отмахнуться. Сюжет на первый взгляд прост и, к сожалению, нередок в реальной жизни. Двенадцатилетняя Адар (поразительная Шира Хаас) живёт с молодой матерью Альмой и её новым сожителем Михаэлем. Мать полностью поглощена собой и работой, а отчим начинает проявлять к девочке внимание, которое выходит за рамки родительского. Режиссёр максимально долго держит зрителя в напряжении, не переходя к открытому насилию, но каждый кадр, каждый взгляд Михаэля пропитан такой невыносимой, нездоровой, неуместной лаской, что зритель задыхается от бессилия. А когда сцена насилия всё же происходит в финале, она бьёт наотмашь именно потому, что мы так долго были заперты в этой душной комнате полунамёков и тревоги. Но самое страшное в этом фильме — не Михаэль. Самое страшное — мать, которая всё видит, всё знает, но предпочитает не замечать. Она готова продать дочь за призрачное женское счастье. И это, пожалуй, главное социальное обличение фильма: преступление совершается не в тёмной подворотне, а в светлой квартире, на глазах у того, кто обязан защищать. Но защитника нет. И тогда психика ребёнка включает механизм спасения: мальчик Алан — это не просто друг. Это аватар, альтер-эго, мужская версия самой Адар. Они похожи как близнецы, носят одинаковые футболки. Когда реальность становится невыносимой, включается Алан. Это он якобы гуляет, это он, быть может, отбивается, это с ним всё происходит. «Это не со мной, это с ним», — шепчет травмированное сознание девочки, раскалываясь на две половинки, чтобы выжить. И здесь мы упираемся в главный вопрос: зачем снимать такое кино? Действительно, зачем показывать эту беспросветную тьму, если мы и так знаем, что такие случаи — не редкость? На этот счёт есть два полярных мнения, и оба имеют право на жизнь. С одной стороны, критики упрекают фильм в эксплуатации тяжёлой темы и в полном отсутствии морального выхода. Взрослые здесь — однозначные монстры, история не оставляет надежды, а зритель чувствует себя грязным соучастником наблюдения. С другой стороны, возможно, ценность «Принцессы» именно в её бескомпромиссной честности. Фильм не даёт ответов, он показывает механику катастрофы изнутри. Алан — это гениальная художественная находка, которая иллюстрирует диссоциацию — единственный способ детской психики пережить невыносимое. Так зачем же снимать такое кино? Наверное, затем, чтобы мы, взрослые, научились видеть. Видеть не только явное зло, но и те «невинные» игры, те слишком долгие объятия, те взгляды, которые мы привыкли не замечать. И чтобы, не дай бог, каждому ребёнку, оказавшемуся в аду, не пришлось придумывать себе Алана, чтобы спастись. «Принцесса» — это не развлечение и не хоррор в привычном смысле. Это зеркало, в которое страшно смотреть. Но если мы отвернёмся, мы рискуем не увидеть тех, кто действительно нуждается в нашей защите. Поэтому такие фильмы нужны. Как напоминание о нашей общей слепоте.

Главная проблема этого фильма вовсе не переходный возраст девочки Адар и ее друга Алана. Главная проблема - безразличие взрослых. Мы наблюдаем историю двух беспризорных подростков, которые ведут себя соответственно возрасту и статусу беспризорника: дурачатся, не хотят учиться, пробуют первую сигарету, интересуются вопросами секса. Алан беспризорник в прямом смысле: непонятно, где его родители и есть ли они вообще, его жизнью никто не интересуется. А вот у Адар на первый взгляд все благополучно: свой дом, мама, заботливый отчим. Но это на первый взгляд. По мере развития сюжета мы узнаем массу неприятных и отвратительных секретов. Отчим Михаэль - извращенец, он пристает к своей падчерице и к ее другу. Причем сам Михаэль считает это абсолютно нормальным. Самый главный монстр в этом фильме - мать Адар. В начале фильма я думала, что эта измученная работой женщина даже не подозревает о том, что происходит с ее дочерью. Но потом становится ясно: она не хочет ничего замечать, все знает, но делает вид, что ничего не происходит. Визит мамы в школу меня удивил. Для этой женщины самое главное, чтобы Адар не отчислили, а причина, по которой девочка не ходит в школу, ей безразлична. Для этой матери семейства самое главное - это соблюсти все внешние приличия. Она спокойно принимает у себя в гостях незнакомого мальчика, потом спокойно наблюдает, как муж растлевает его. Она все знает, но страсть к Михаэлю не позволяет ей развестись с мужем-извращенцем, который, кроме того, еще живет за ее счет. Вместо этого она срывается на дочь (это мы наблюдает уже в начале фильма). Адар в порыве гнева несколько раз называет мать шлюхой, думаю, что девочка права. Для этой женщины ее животные потребности важнее собственной дочери. В этой ситуации жаль только детей: они никому не нужны. Взрослые вызывают отвращение. И эти фразы: 'С ней что-то происходит', 'У тебя все в порядке? ' - просто убивают. Вы же, взрослые, видите, что у девочки вообще все не в порядке, ребенок в депрессии. Вместо того, чтобы задавать свои тупые вопросы, лучше бы подумали, как помочь ребенку.