Исчезновение Йозефа Менгеле

Фильм о человеке, который пережил собственную эпоху и оказался заперт внутри её руин. Не о злодее в привычном кинематографическом смысле, а о стареющем беглеце, десятилетиями живущем под чужими именами в Аргентине, Парагвае и Бразилии. Менгеле — нацистский врач из Освенцима, прозванный евреями Ангелом Смерти — так и не был найден при жизни. Оператор Владислав Опельянц снимает в чёрно-белой гамме, плотное внимательное изображение, не отвлекающее от происходящего внутри кадра. Цвет появляется только в редких воспоминаниях об Освенциме, которых Серебренников намеренно показывает совсем мало: прошлое насыщенное и плотное, и блёклое, вымытое настоящее. Влажный воздух, дешёвые гостиницы, пыльные улицы, полупустые комнаты эмигрантов. Всё выглядит так, будто само время начало разъедать этих людей изнутри. В этом и есть главный ход фильма. Действие начинается уже после катастрофы, когда всё давно произошло, но прошлое продолжает медленно догонять Менгеле. Он меняет квартиры, документы, круг общения, но ощущение опасности постепенно сменяется другим: мир вокруг него начинает сжиматься сам по себе. Это не триллер о поимке нациста, а кино об исчезновении — не физическом, скорее человеческом. Аугуст Диль играет того, кто живёт в новом мире, оставаясь внутри прежней версии себя. Нацистские сети в Латинской Америке пятидесятых были полноценной социальной средой с иерархией и общими воспоминаниями о рейхе. Его убеждённость в собственной правоте никуда не делась с окончанием войны, потому что вокруг него были люди, которые эту убеждённость разделяли. В этом смысле Менгеле интересен как обратный случай к эйхмановской банальности зла. Адольф Эйхман был бюрократом, исполнителем. Менгеле был фанатиком с научными амбициями, тем, кто истово верил в то, что делал. И эта вера ставит вопрос не столько о нём самом, сколько о среде, которая его производит и потом укрывает. Разговоры за столом, старые фотографии, визиты к парикмахеру, страх звонка в дверь. Серебренников показывает зло как часть повседневности, а не как исключение из неё. Со временем воздух начинает редеть. Менгеле параноит, боится, жгёт дневники, убеждает себя, что стал козлом отпущения, на которого удобно направить общественное внимание, пока система, породившая и годами укрывавшая его, остаётся за кадром. От него начинают шарахаться даже бывшие соратники — не потому что что-то переосмыслили, а просто потому что он стал неудобен, слишком зацикленный на своих обидах, слишком упрямый в убеждениях, которые все вокруг давно научились скрывать. С каждым годом он становится всё более оторванным от реальности, всё более застрявшим в прошлом, где по-прежнему считает себя правым. Серебренников наблюдает за этим с той же невозмутимостью, с которой профессор бразильского университета в начале фильма держит череп Менгеле в руках.

Хорошо сделанный и сыгранный, но очень монотонный и странноватый в своей формальной подаче фильм. Общая идея верная и важная. Суть в манипуляции общественным вниманием со стороны элит: козлом отпущения становится определённая личность как квинтэссенция зла, в то время как настоящие кукловоды и выгодоприобретатели остаются безнаказанными. Так же и с идеологиями и идеями: они никуда не исчезают после громких заявлений о победе над «общим злом». Однако далее Серебренников почему-то концентрируется на психологии переживаний и страданий самого Менгеле, завершая всё каким-то сюрреалистическим маскарадом. Можно предположить, что это арт-представление отвлечения внимания от действительно важных вопросов, сосредотачиваясь на конкретной личности, но эта концепция слишком натянута и неочевидна. В итоге, при всех своих правильных идеях фильм вызывает скорее недоумение. Когда я смотрел первую часть, размышляя о критике формы, я даже придумал теорию заговора о влиянии элит на критиков, но в конце концов остался согласен с такой критикой — форма здесь скорее работает против фильма. При этом кино нельзя назвать плохим: оно дискуссионное и поднимает важные и актуальные темы для современного общества, где идеи равенства всё чаще выглядят формальными, а национализм постепенно смещается от гражданской к этнической форме, приближаясь к нацизму. Сюжет. Эпизоды из нескольких временных отрезков послевоенной жизни Джозефа Менгеле в бегах, где его тепло принимало и пристраивало фашистское сообщество и родственники. Жизнь наполнена страхами, обидой и разочарованием, но не раскаянием или сожалением. Специфическое кино, сильно направленное на психологический анализ личности. Качественное, но спорное в своей формальной и сюжетной концепции. Фильм получил несколько кинонаград на не ключевых фестивалях.