Страх и трепет

Молодая бельгийка Амели, которая в совершенстве владеет японским языком, устраивается на год в крупную японскую компанию переводчиком. Там она сталкивается с офисной дедовщиной, которой её подвергают другие сотрудники, а именно, три начальника, одним из которых является женщина. Доходит до того, что непосредственный начальник Амели, статная красавица с романтическим именем Фубуки (Снежная Буря), даёт своей подопечной и вовсе, казалось бы, неприемлемое поручение - обслуживание туалетов на их этаже. В случае с Фубуки ситуация осложняется ещё и тайным влечением женщин друг к другу. Не заметить такое может только слепой. Химия, установившаяся между Амели и Снежной Бурей, приводит к некоему подобию бесконтактных БДСМ-отношений начальницы с её подчинённой. Такие обстоятельства заставляют Амели вытворять, на первый взгляд, нелепые вещи: самоуничижаться и поддакивать, покорно снося унижения со стороны начальства, а также, когда в офисе никого нет, кувыркаться нагишом на столах и обсыпать себя бумажным мусором. Внимательный зритель поймёт, что всё это девушка вытворяет вовсе не потому, что у неё нет характера и самоуважения. Включив режим «дурочки» и подыгрывая своим старшим коллегам, Амели заставляет тех отчётливее проявить свои негативные черты и, в конечном итоге, посмотреть на себя со стороны. Правда, духу на это хватает не у каждого: толстый начальник этого так и не смог, в отличие от лысого и Фубуки. С какого-то момента ведущей становится именно бельгийка, которая с истинно западным изяществом манипулирует душевным состоянием и поведением своих «восточных деспотов», которые на деле не что иное, как трусливые заложники своих собственных комплексов и ранимого самолюбия. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что всё это третирование младшего сотрудника делается японскими начальниками из чувства их собственной уязвимости и страха показаться глупее третируемой сотрудницы, которая, ко всему прочему, ещё и гайдзинка (иноземка, инородка). Этот страх из тех, в которых иной человек боится признаться даже самому себе. Особенно его усиливает многовековая укоренённость в национальном менталитете традиционного иерархического общества. Наиболее отчётливо это проявилось в сцене, где Фубуки требует от Амели поклясться, что та не притворялась, когда признавалась ей в собственной глупости и некомпетентности, не говорила умышленно того, что Фубуки хотела от неё услышать, но искренне делала это. Снежные королевы гораздо уязвимее, чем нам представляется, особенно, если они сделаны не из живого снега, а из принтерной бумаги. Таким образом, пресловутый «страх и трепет», давший название фильму с одноимённой книгой, в данной истории применим только к тем, кто третировал Амели. Если кто-то и выставил себя на посмешище, так это её младшее и среднее начальство, а никак не она. Ибо у затюканных офисных «самураев» нет никаких шансов против Уленшпигеля, у которого есть главное - внутренняя свобода. 8 из 10

«Окно было границей между ужасным светом и восхитительной темнотой, между ограниченным пространством и бесконечностью, между гигиеной и ее невозможностью, между сливным бачком и небом. До тех пор, пока будут существовать окна, самый последний из людей сохранит частичку свободы.» Бельгийка и француз, вроде и говорят на одном языке, но каждый о своем. Трудоголизм против пофигизма. Эксцентрика против фиглярства. Интимность против пустоты. Этот бой неравен, так как первая – не сочиняет, а живописует свой житейский опыт, а второй – читает текст за кадром, предусмотрительно вырезая все острые места. Я очарована. И разочарована. Очарована прозой Амели Нотомб, которая напомнила мне француженку Франсуазу Саган, юным возрастом, успехом, краткостью, смелостью и мудростью слов. В ее романе «Страх и трепет» нету и 90 страниц, а в них – целая жизнь. И нужно понимать, чья это жизнь. Не простой девушки, пытающейся построить карьеру, а дочери барона и дипломата, которая могла бы психануть и улететь в Европу первым рейсом. Когда известен контекст, правомерно задаться вопросом: «А зачем ей это все?» С ее деньгами, связями, влиянием? Неужели Амели настолько эксцентрична, что готова терпеть все новые унижения, только ради бунта? В книге Амели – наблюдатель. Объект ее исследования – двадцатидевятилетняя незамужняя японка Фубуки Мори, и по совместительству – ее начальница. Их объединяет то, что они единственные женщины в мужском коллективе и занимают самые низкие должности. Заблуждение Амели заключается в том, что для нее это повод для сближения, а для Фубуки – это вообще не повод, то есть просто совпадение. Впечатлительную Амели это по-детски ранит, поэтому она стремится понять загадочную женщину Востока, не забывая по ходу текста обличать японский патриархальный строй. Современная литература, да и весь XX век, избаловали меня убеждением, что если повествование ведется от первого лица, то именно это лицо и является субъектом книги, главным героем, кого нужно анализировать. У Нотомб все по-другому. В «Страхе и трепете» не поймешь, кто зеркало, а кто в нем отражается. Мое мнение, что главная героиня книги – это Фубуки Мори. И она посвящена именно ей. Амели делает свободной ее происхождение, да, при увольнении она выполнит весь этикет, чтобы «не потерять лицо» и не испортить отношения между Японией и Бельгией, но в душе она способная съязвить, бросить неприличный жест, ее внутренняя свобода не знает рамок. А Фубуки… Кажется, что японских девушек с самого детства муштруют так, что они никогда и не знали, что она есть – эта внутренняя свобода, протест, дикая выходка, если только это не связано с переутомлением. Не зря Нотомб герметизирует сюжет закрытым пространством – все действие происходит на 44 этаже самой влиятельной компании в Японии – Юмимото. Это закрытое пространство создает дополнительную рамку с единственным выходом, ощущением свободы, - окном. Книжная Амели упоминает, что за пределами офиса у нее была другая жизнь, в которой ее любили и уважали, но она намеренно о ней не упоминает, чтобы усилить эффект отчужденности, а может, и добавить напряжения в нелегкие взаимоотношения (с намеком на созависимость?) между Амели и Фубуки. И тут пора ответить на вопрос: «Зачем Амели это добровольное рабство?» По мне, она как актеры-перфекционисты, которые творят жуткие эксперименты, чтобы вжиться в роль (как Кристиан Бейл, доводящий себя до истощения или ожирения, или Дастин Хоффман, превратившийся в реального бомжа для роли в «Полуночном ковбое»), пытается приоткрыть занавес показной доброжелательности и воспитанности, за которым скрываются одни запреты и унижения, и, возможно, создать отражение, посмотрев в которое, кое-кто сможет задуматься о своей жизни. Все это очаровало меня и вдохновило. А что разочаровало? Если судить по цвету рецензии, так это киноадаптация «Страха и трепета». Первое, что портит впечатление, это закадровый голос, прочитывающий произведение Нотомб почти слово в слово. Зачем мне слушать то, что я смогла прочесть сама только что? Я хочу видеть картину, я хочу видеть точку зрения автора. Хочу спора, конфликта, согласия или любви. Хоть какой-то реакции. Но я вижу только одно – Ален Корно лентяй. Можно с уверенностью сказать, что у фильма не было сценария, актеры просто прочли коротенький роман, а Сильвия Тестю сделала это еще и под запись. Как запрограммированные машины, они повторили основные хитросплетения сюжета, но без эмоций и понимания, для чего они это делают. Для любого произведения важен конфликт, столкновение идей и мыслей, которые рождают споры и интерес. У фильма «Страх и трепет» нет конфликта. Корно даже не знает, о ком он снимает свое кино. В его фильме нет смелости. Зачитывая произведение дословно, он ухитряется вырезать из него все острые места; так из фразы: «В странах с наиболее авторитарными системами встречаются самые невероятные отклонения от нормы, а потому там терпимее относятся к человеческим странностям. Нельзя понять, что такое эксцентричность, если вы не встречали эксцентричного японца. Я заснула в куче мусора? Здесь видели и не такое. Япония – это страна, где хорошо известно значение слова «сломаться»», он оставляет только последнее предложение, которое не способно насытить мозг конфликтом. А когда Амели косячит с расшифровкой немецкого GmbH (наше ООО), на упреки Фубуки в незнании Амели азов и это при непосредственной близости с Германией в виде границы, книжная Амели внутренне язвит, что во время войны Япония была куда ближе Германии, а киношная не говорит ни слова. Любой политический выпад Нотомб сглаживается либо устраняется. Критическая мысль в фильме отсутствует полностью. Поэтому для Корно главная героиня «Страха и трепета» это не Фубуки Мори, а удобная Амели. Так как он не может критиковать общественный строй другой страны, он вынужден смещать ракурс. В фильме нет ни одного критического выпада Нотомб в адрес несправедливости японского общества по отношению к женщине. Фубуки будто не живой человек, живая 29-летняя незамужняя японка, которая много вытерпела ради карьеры, которая отчаянно стремится соблюдать все нормы и приличия, но также и стремится создать личную жизнь (эпизод с потеющим голландцем Питом Крамером вырезан полностью), а фон, на котором пытается отличиться европейка. Делая свободную Амели главной героиней, он не дает сюжету развития – Амели свободна уйти из чуждого ей общества в любой момент, Фубуки – не имеет на это никакого права. Фильм Корно не дает мне шанса на эмпатию. Когда я читаю, что книжной незамужней Фубуки исполнилось тридцать, мне становится грустно. Когда я вижу ее на экране в тот же самый момент, я не чувствую ничего, потому что у Корно не хватило смелости приоткрыть ее тайны, маленькую драму, сцепленную тисками условностей. Как итог – лучше я перечитаю книгу.