Конспираторы наслаждений

Поразительно как самое заурядное можно показать с точки зрения сексуального удовольствия. Обычный батон хлеба, объект взгляда фетишиста, видится зрителю в том же притягательном свете. У каждого героя картины свои фетиш. Почтальон одержима хлебным мякишем, продавец девушкой из службы новостей. Оригинальную фаллическую персонификацию проделывает любитель порнографии. Думаю здесь игра слов cock как половой член или петух. Маска в виде головы петуха, обклеенная частями женского тела и перьями становится новым объектом фетиша героя. Мужчина персонифицирует петуха, проделывая странный ритуал с женщиной-куклой. Это фильм чистый образ-действия, герои здесь не бездействуют ни минуты, каждый занят составлением себе удовольствия тем или иным странным способом. Человек, его тело и психика своего рода машина для удовольствия. Нередко лента снята с точки зрения героя, показано его лицо крупным планом. Это фиксация на машине удовольствия, создающая себе же машины производства удовольствия. Мультиплицированная часть фетиша с куклами по всей видимости уже фантазия. В этих эпизодах неодушевлённые предметы двигаются, а героя обладают нечеловеческой силой. Переплетение фантазий героев в конце не случайно, природа наслаждения одинакова, несмотря на отличные формы удовлетворения. Фетиши ленты сплетены с реальностью. Сюрреализм происходящего это бессознательный материал психики осознанной. С удивлением я обнаружила, что фетиш с карпами героини службы новостей мне понятен. Возвышенность образа карпа в восточной культуре мне никогда не был понятен. В действительности его жадный рот напоминает мне что-то пошлое.

Кино о той предметной реальности, в которой приходится существовать. С первых кадров фильм обещает быть странным. Здесь, например, отсутствуют какие-либо речевые акты. Действительно, в самом начале мы видим как, покупая журнал, один из героев даже не умудряется спросить стоимость, то есть, мы видим, что герой не то что бы не может, он даже не пытается производить хотя бы каких-либо формальных коммуникативных актов, пускай даже не информативных. С другой стороны, коммуникация как ни как происходит во всех, пусть и сиюминутных встречах. В журнальной лавке мужчина ловит на себе взгляд продавца, почтальон, передавая посылку, обходится без слов, но все же указывает пальцем что нужно сделать: где расписаться, обезглавливание курицы почему-то тоже происходит в полной тишине, единственное что бросается в этой иллюстрации в глаза - эмоции: женщина крайне довольна тем, что перерезает горло птице, но, в свою очередь, ее сосед, который вынужден находится рядом, тоже не обходится без доли эмоционального потрясения: он чуть ли не выворачивается на изнанку, держа стеклянный стакан, который служит ему ёмкостью для сбора куриной крови. А нас выворачивает вместе с ним. Шванкмайер, не стесняясь, говорит зрителю о том, что кино это о мире, где господствующие позиции занимают предметы, а не люди. Здесь главные роли отданы предметам: журнал, курица, глина, перья, ножницы, клей, чемодан, машины, подливка, пуговицы, лак для ногтей, помада, хлебные кружочки, таз, тумбочка, лезвие, отрезанный лисий хвост, туфли, кран, зубная щетка - этот ряд можно продолжать относительно долго. Эта реальность предметного мира является центром, вокруг которого вращается жизнь человека. Однако, все эти предметы получают свою актуализацию только благодаря человеку. Наличие человека скрашивает бездельное пребывание предметов в этом мире. Мы не слышим людей, но слышим звуки предметов: звонок в дверь, колокольчик, висящий при входе, телевизор, который спускает человека до предметного мира, ножницы, которые режут бумагу, вода, которая течет из под крана. Мы видим не женщину, берущую ключ, мы видим ключ, взятый женщиной; мы видим пуговицы, расстегивающиеся одна за другой, но не видим мужчину, расстегивающего свой костюм-тройку. Люди, у которых нет альтернативного мира, в котором они могли бы существовать, подчинены предметам, которые являются для них источником наслаждения. Также, очередной мыслью киноленты является конспирация, что мы узнаем еще до просмотра, из самого названия. 'Конспираторы наслаждений' - именно так звучит название картины. Единственное, чего хочет добиться каждый, остаться наедине с собой, убедиться, что никто не подглядывает. Присутствует желание 'закрыться' от Другого и отдаться своим странным утешениям. Отгородившиеся от общения с себеподобными, люди избрали путь общения с миром предметным. Восприятие его субъективно, ведь посторонний наблюдатель отсутствует (есть только зритель, которого лично я не хочу ставить на место Другого, мешающего усладе). Каждый персонаж проходит долгий путь, чтобы добиться кульминации; все действия изначально направлены на конечную цель. Отдельного упоминания заслуживают мастерски изображенные приемы анимации, помогающие зрителю в большей степени насладится живостью сей картины. Происходит постепенное одушевление предметного мира. Куклы оказываются более живыми и эмоциональными, нежели посторонние люди. Тут и щетка, поначалу управляемая извне, превращается в самостоятельный объект, способный доставлять наслаждение. Пустой тратой времени будет искать в этом фильме объяснение поступков. Здесь воспроизводится 'наслаждения' таким, каким оно представляется в этом мире. Шванкмайер не скажет зрителю ничего о потаенном смысле, А есть ли он вообще?. Фильм стоит смотреть тем, кто готов лицезреть одну из многих вариаций видения реальности. Не хотелось бы подгонять кино под рамки и клеймить его как 'кино не для всех', но таковым оно и является, лента явно конструировалась не для широкой аудитории. Тем, кому осточертело наблюдение привычных любовных драм и другого неинтересного ширпотреба, кино придется по вкусу.