Земля Иосифа

Фильм увидел на фестивале 'Россия' в Екатеринбурге. И если бы буквально накануне я взахлеб не проглотил монологи Бродского в пятисерийном фильме канала Культура, то вряд ли бы рискнул среди дня вырваться на это это двухчасовое повествование. Но вот вырвался — и сделал это не зря. Во-первых, хронометраж оправдан. Камера в течение нескольких месяцев вместе с ремонтной бригадой участвует в восстановлении квартиры где жил Бродский со своими родителями. Это коммунальная квартира, в одной из комнат которой до сих пор проживает соседка семьи Бродских (поэтому полноценный музей до сих пор не открыт — соседка оказывается от всех предложений по расселению и не дает возможности перевести квартиру в нежилой фонд). Постепенно и почти незаметно она и становится (возможно, вопреки первоначальному замыслу авторов) главным героем фильма. Сначала она попадает в кадр как бы случайно (вот она снимает показания счетчиков, вот собирается в магазин), потом, словно освоившись, проверяет работу строителей, тщательно осматривает кирпичную кладку, которой отделяют ее комнату от будущего музея, пикируется со строителями. Она сдержана, но категорична. «Старость — это когда с тобой перестают считаться». Работы идут своим ходом, музей открывают на один день, с временной экспозицией. Приезжает дочь поэта Анна. Камера следит за Ниной Васильевной, которая смотрит на происходящее во дворе из окна второго этажа: «Это его дочь?..». Анна ходит по комнате, рассматривает экспонаты, берет несколько тактов на пианино, общается через переводчика. Полторы тысячи человек прошли в тот день через «полторы комнаты». Возобновился ремонт, меняют перекрытия. Нина Васильевна снова спорит — теперь с представителем фонда. «У вас даже регистрации нет, вы — перекати-поле, сегодня вы здесь, а завтра — в другом месте, в другом городе». Они сидят друг против друга среди строительного хлама. «Сейчас я найду стихотворение, посвященное вам...» - и молодой человек включает со смартфона запись. Голос Бродского читает «Не выходи из комнаты...». Это последний кадр фильма. На выходе из зала меня поймали две девушки с диктофоном. «Как по-вашему, она права или нет?» Нечего было сказать. Нина Васильевна — такая же часть Музея Бродского, которого нет. По большому счету, все мы тут — соседи по коммуналке. И как-то надо с этим продолжать жить. Это во-вторых.