Очень страшное кино 3

В центре этого балагана зияет стартовый тупик. Безнадёга, воняющая сырой землёй и статическим электричеством. Улика номер один — проклятая видеокассета. Фиксируем механику: смотришь её, звонит телефон, и загробный голос обещает тебе деревянный макинтош ровно через семь суток. На этот ржавый крючок насажена Синди Кэмпбелл (Анна Фэрис). Журналистка с глазами контуженного лемура и инстинктом самосохранения высушенной моли. Она лезет в эпицентр ада, пытаясь отмазать от смерти своего племянника. Малец по имени Коди (Дрю Микуска) — это ходячая мишень. Пацан притягивает к себе тяжёлые тупые предметы с гравитацией чёрной дыры. Параллельно, в другом конце округа, бывший священник и нынешний фермер Том Логан (Чарли Шин) находит на своём кукурузном поле надпись «Атакуй здесь». Катализатор запущен в вену. Зло уже спускается по лестнице. Ломает лодыжки. Таймер тикает. Дальше — кромешная тьма, куда я вас не пущу, потому что сдавать финал — это удел дешёвых фраеров. «Когда мне предложили франшизу, я сказал, что мы больше не будем делать акцент на физиологии и наркотиках, мы вернёмся к абсурду в стиле 'Аэроплана'» © Дэвид Цукер — Режиссёр «Рэпер в угаре — дыры в радаре» Теперь препарируем фигурантов. Это не люди, это ходячие диагнозы с правом голоса. Взять брата фермера, Джорджа (Саймон Рекс). Белый парень, который искренне верит в свою генетическую связь с гарлемским гетто. Его существование само по себе ломает законы эволюции. Он втягивает следствие в рэп-баттлы, где уровень кретинизма пробивает стратосферу и выходит на околоземную орбиту. А его подельники? Махалик (Энтони Андерсон) и Си-Джей (Кевин Харт). Эти двое способны заболтать до клинической смерти роту спецназа. Их дедуктивный спор о том, можно ли «проснуться мёртвым» — это философский трактат, вывалянный в уличной грязи. Сократ бы вскрыл себе вены ржавым гвоздём от зависти к такой софистике. Мы имеем дело с виртуозной работой наёмников: они берут пафосные концепции жанра и ломают их об колено с хрустом свежего багета. АНАТОМИЯ МЁРТВОЙ ДЕВОЧКИ И СЦЕНАРНЫЕ НАРЫВЫ Вскроем антагониста. Табита (Марни Энг). Синюшная девчонка из колодца с волосами, пропитанными болотной жижей. Какая у неё мотивация? О, это шедевр криминальной деградации. Никаких древних проклятий и сложных вендетт. Ей просто было скучно, а приёмная мать оказалась поехавшей садисткой с тягой к водному поло. Это блестящая оплеуха всему жанру хорроров. Зло здесь — не мистическая сила. Зло — это побочный продукт бытового кретинизма. Тут мы упираемся в гнойник. В этом грязном деле есть серьёзные процессуальные нарушения. Продюсеры, трясущиеся за свои кошельки, натянули на этот карнавал насилия подростковый рейтинг PG-13. В некоторых местах монтаж буквально рвётся. Анатомия сцены трещит по швам. Когда в рэп-клубе начинается стрельба, камера трусливо отворачивается. Этот гнилой компромисс убивает ритм, выстроенный за предыдущие полчаса кровавого угара. Ты ждёшь фонтана крови из оторванной конечности, а получаешь неловкую склейку. Это осечка. Грубая сценарная осечка, которая на мгновение превращает опасного маньяка в уличного мима. Динамика проседает, когда картина пытается быть «семейной» в мире, где малолетних фигурантов используют как бейсбольные биты. «Оракул в отключке — матрица в кучке» Но объём этого безумия требует погружения на самое дно. Рассмотрим Орфея (Эдди Гриффин) и его супругу. Это отдельный вид боевого искусства. Баба, которая устраивает драку на поминках с грацией пьяного носорога. Сам Орфей предлагает героям на выбор таблетки, которые оказываются банальной виагрой и антидепрессантами. Интеллектуальный фундамент киберпанка здесь пущен на самокрутки. А Архитектор (Джордж Карлин) в своём белоснежном кресле? Он просто старый хрыч, чья многозначительность — лишь ширма для старческого маразма. «Президент у штурвала — система упала» Главный калибр этого цирка — Президент Харрис (Лесли Нильсен). Глава государства, чья мозговая активность уступает табуретке. Он не управляет страной. Он просто существует в пространстве, сея хаос и калеча невинных птиц. Это гениальная фиксация политической импотенции. Пародийная кучность выстрелов запредельная. Каждая улика, от раздувающейся шляпы женщины-полицейского до инопланетянина с повадками поп-короля, работает как швейцарские часы. Текстура фильма настолько плотная, что об неё можно точить ножи. Это культовый замес, где нет уважения к авторитетам. В этом кроется высшая форма уличной свободы. Мы живём в мире, где инопланетяне мочатся из указательного пальца, мёртвые требуют авторских отчислений, а спасение человечества напрямую зависит от того, насколько смачно приложат ребёнка об дверной косяк, поэтому гораздо мудрее ржать над концом света, чем встречать его с постной физиономией. 10 из 10

В пародийном триквеле от дела отошли братья Уайансы, передав бразды правления Дэвиду Цукеру, который подарил нам пародийные «Аэроплан» и «Голый пистолет». Но после ухода Кинена Айвори Уайанса пародия меняет тон, теряя исключительный юмор «чёрных» комедий. Хоть и за основу триквела взяты «Звонок» Гора Вербински и «Знаки» М. Найта Шьямалана, фильм ещё с экспозиции говорит– грань пошлости увеличена. Компенсировать отсутствие Мелкого и Рэя режиссёр решает при помощи эксплуатации женских персонажей. Зато мы видим, чего достигла Синди после окончания университета. Она теперь репортёр, которая должна вещать по ТВ людям правду. Но руководство канала получает высокие рейтинги не за круги на полях, а за Памелу Андерсон в экспозиции. Интеграция «Знаков» плавно переходит к «Звонку», высмеивая особенности семидневной отсрочки смерти. Двоих персонажей сложно развивать, поэтому нас встречают братья-фермеры Том и Джордж, которые и являются двигателем кругов на полях. Если Том обеспокоен странным явлением, то Джордж выдаёт подводку к «8 миле», показывая, что он «играет против правил», что его увлечением рэпом намного важнее инопланетного вторжения. Сюжет прыгает от одной отсылки к другой, местами забывая даже об основной сценарной линии. Режиссёр не просто высмеивает культовые картины, добавляет стереотипы, он выдаёт жестокий, мрачный юмор, скрывая его за глупыми шутками. Президент Америки в исполнении Лесли Нильсена уже вызывает комедию, но жестокие шутки, которые сейчас не пропустит цензура, отсылают к реальным политическим проблемам. Сюжетная линия Синди вызывает действительно жуткий саспенс, показывая, что проклятие видеокассеты может быть остановлено, если узнать, что опасной твари необходимо. Местами режиссёр выдаёт бессмысленный, но смешной пафос, который с лихвой компенсируется отсылками. Можно, конечно, не придавать внимания эпизодическим отрывкам, но они чётко показывают разницу в постановщиках. В картине много актёрских камео, высмеивание реальных фактов и стёб над шаблонными сюжетами ужасов. Как найти ответы проклятой кассеты? Перенестись прямиком в пародию на «Матрицу». Это ещё одна плавная интеграция блокбастера. Параллельно хоррору повествование развивает персонажа Анны Фэрис, которая находит новую романтическую линию и демонстрирует, каково это жить в мире, когда каждый год что-то случается: то убийца с ножом, то проклятый дом, то теперь видеокассета с пришельцами. Пусть триквел и является частью франшизы, но он намного больше расширяет площадь пародий, местами лишая зрителя ужасов в угоду фантастики. Это всё ещё пародия на страшное кино, но уже с примесью культурного наследия, когда классические хорроры начали уходить на «задний план». «Звонок» в совокупности с типичным сюжетом про инопланетное вторжение красиво сочетает в себе логичные выводы и неожиданные шутки.