О людях и богах

Общие планы. В этом фильме много общих планов. Камера старается показать окружение, а именно - единство мусульман и христианских монахов. Но еще, что важнее - общие планы показывают монахов обесчеловеченными. Их лица трудно различимы, действия функциональны, пусть нельзя сказать, что герои превращаются в орнамент. Они выглядят крайне смиренными, не людьми, а Слугами. Не в плохом смысле, а религиозном, наверное. Все так и продолжается минут 30. Даже службы нам показывают специфично - камера стоит за спинами героев, а не снимает их в анфас, лица их не видны. Герои только работают, поют. Исключением был разве что брат Люк, работающий врачем. Он единственный, кто вел себя, как человек - мало того, что если снимали более крупными планами, так он еще и дал новую обувь матери с дочкой. Но просидит один момент, когда крупными планами взяли главного героя, брата Кристиана, самого главного монаха. Это происходит тогда, когда он отказывается покидать монастырь, узнав о зверствах террористов (главная дилемма фильма- уехать, спасаясь, или выполнять долг). Здесь, он проявил себя одновременно человеком, потому что крупный план раскрыл его колебания, и как Слуга, ибо колебание его не казалось слишком человеческим. В нем не было обычного страха, храбрости. Ничего, что могло быть естественно для людей в таких ситуациях (не важно, хотят они отступить перед лицом угрозы, или нет). Это было какое то слишком христианское, святое выражение. Пусть это не тоже самое, что и лишение человечности в общих планах ранее, но и не похоже на человечность простых людей. Кажется, фильм ставит вопрос - можно ли оставаться слугой бога, сохраняя человечность? Стать мучеником по собственному желанию, что противоречит естественной природе, но быть естественным? Где баланс между сверхъестественным бытием Христианства, и слабостями естественного существования? Как его достичь? Возможно ли? А вот каков дан ответ - я не понял. Признаюсь честно в том, что я много раз отвлекался от просмотра, но фильм досмотрел. Интересно, что человечность в богослужении появилась тогда, когда люди обращались к богу в момент опасности. Но кажется, есть проблема. Отец Кристиан не кажется естественным. Кадры с ним слишком уж аллегоричны. Например, после того, как один их монахов сравнил деревню мусульман с овцами, о которых заботится пастух (монахи есть пастух), нам показывают Кристиана, мирно гуляющего среди стада овец. Потом, Кристиан шагает по равнине, за кадром звучат церковные песнопения. А заканчивается кадр тем, что Кристиан садится у берега, и размышляет... Этот персонаж явно слишком христианский - настолько, что его существование отрицает возможность правильного пути для остальных. Правильного, в смысле совмещения человечности и роли Слуги божьего. Постепенно, некоторые браться сомневаются в выбранном пути, и думают уехать домой. Разве что, Отец Люк, толсты и добрый, лишенный возвышенности Кристиана, дает надежду. Он отказывается уехать, но не прочь почитать газету, обозревая спортивные новости. Да и на лекциях Кристиана он не всегда 'прилежный ученик' - что то он искренне не понимает. В его вопросе 'А ты что-нибудь понял?', вызвавшем гнев одного из братьев, много искреннего и человеческого. Постепенно, беседы с Кристианом приводят остальных братьев на тропу благочестия. Правда, сделано это как то условно. Почему? Вышла забавная ситуация. Оставляя героев Слугами Божьими, а не людьми фильм по-настоящему не вдавался в психологизм. Ничего, кроме страха, они не испытывают. А чтобы убедительно показать такую важную штуку, как принятие возможней смерти, необходим психологизм. Самый простой и, страшные слова, 'удовлетворяющий массового зрителя'. Его было крайне мало, вот и получилось как то условно, и немного пошло даже. Так же, как некоторые сцены брата Кристиана. Была крутая сцена, когда монахи приняли решение остаться, и слушали Чайковского, выпивая последнее пиво, перед нападением террористов. Эффектно. Но ее пафос был сбит тем, что один из братьев спрятался под кроватью, отказавшись принимать смерть. Можно понять. Но выходит, что эта сцена как то..конфликтует с реальностью. Очень странно видеть после сцены принятия человеческую трусость. В общем, я не знаю, что еще писать. Наверное, можно, но и так слишком много. Пусть рецензия останется нейтральной. Фильм интересный, для раздумий и христиан.

Одним воскресным утром сентября 2013 года я ходил по rue du Taur в Тулузе в поисках объектов для фотографии и в итоге вышел на небольщую площадь, посреди которой красовалась монументальная Базилика. В ней как раз шла месса и я зашел в это огромное здание. Медленно приближаясь к рядам деревянных скамеек, я был подхвачен органной музыкой куда-то вверх, не только взгялд, все естество устремляется куда-то вверх. Католики поют на высоких нотах, мне так нравилось это 'амен'. Я представил себе, что много веков назад крестьяне и ремесленники приходили сюда на мессу из своих небольших домов, из смрада средневековых улиц и вторгались в этот мир, и это действительно был другой мир - мир божественный. ТОгда я подумал, что разделение между религиями какое-то человеческое и условное, что-то было в этом злое и человеческое. Теперь для меня есть еще один режиссер, который действительно сделал работу изящную и красивую, как по содержанию, так и по смыслу. Природа, вера монахов, их братолюбие, их прошлые жизни, их страх, их смелость - все это предстает в несомненной правде перед глазами, в живом кинообразе. Пожалуй, это лучший французский фильм, который я видел. Бувуа выносит за рамки противостояние религий, отвергает слепую фобию перед инородным и ненависть к 'чужакам'. Своим фильмом он показывает 'людей': независимо от того, каким богам они следуют эти люди либо ненавидят, либо любят. Люби они сеют смерть, либо они несут любовь. Одни мусульмане убивают других мусульман во имя Аллаха, другие проявляют милосердие и радуются жизни. Одни солдаты защищают, другие проявляют зверство во имя своего государства. В фильме четко видна мысль: ты один отвечаешь за свои поступки и никакой религией или идеей ты не прикроешься. Если ты родился мусульманином - будь добрым мусульманином, если родился католиком - будь добрым католиком. Люби, служи, протягивай руку помощи другим людям, а не доказывай свою исключительность в жарких спорах или с автоматом в руках.