Под ветвями боярышника

Когда человеческая душа не находит покоя в одиноком мире и жаждет притянуться к другой такой душе – это любовь. Любовь может быть разной. У Чжана Имоу она наивная и чистая. Любовь, которая не нуждается ни в чем. Эта любовь способна растрогать даже самого черствого человека. Под гнетом культурной революцией в Китае, пара переживает, как зрителю кажется, не лучшие времена. Главному герою приходится следить за Дзень, тайно помогать с тяжелым грузом, покупать еду, и постоянно прятаться. Как бы тяжело это не смотрелось для нас, для героев это не имеет никакого значения. Они счастливы, переживая все мелочи и невзгоды. Они находят время друг для друга и никогда не сдаются. Хотелось бы выделить сцену, которая является ключевой в фильме для меня. «Постельная сцена» между героями является шедевром в драматургическом построении. Он знает, что умрет. Она нет. Он знает, что они больше не лягут вместе на кровать и не возмутся за руки. Она нет. Он знает, что другого шанса у него не будет. Она не поддается. Он держит ее за руку, улыбаясь, не упрекая ее ни в чем. Ведь это не важно для них. Они живут настоящим моментом в их собственном невинном и искреннем мире, где неважно абсолютно ничего. Это счастье. И я уверена, что после смерти главного героя, она запомнила именно этот день, когда он подарил ей эмалированный таз с красными ягодами боярышника, когда он обработал ее ожоги и держал ее за руку в этой скромной, прогнутой кровати. Фильм поднимает важные человеческие темы как непринятие общества, отвержение и жестокость родителей, принятые устои и мелкие ценности. Но любовь Дзень и Сунь выше всего этого ведь не зря Сунь сказал своей любимой: «Я не смогу ждать тебя один год, один месяц. Я не смогу ждать тебя, пока тебе не исполнится 25. Но я ждал тебя всю свою жизнь».

«Под ветвями рябины» - несколько наивная мелодрама Имоу, свидетельствующая о продолжающейся в карьере этого режиссера конвергенции авторского и жанрового кино. Трудно поверить, что эту милую, но в целом непритязательную историю снял постановщик «Жить» и «Красного гаоляна». Тем не менее, несмотря на сентиментальность интонации, Имоу вновь демонстрирует здоровый традиционализм в восприятии жизненных конфликтов. Как и в «Дороге домой» перед нами – трогательная история любви, полной бескорыстия и самоотверженного служения другому. Простое повествование развертывается в линейно последовательности забавных эпизодов, в которых идеологический абсурд «культурной революции» противопоставлен простым человеческим чувствам. Невинность и любовная неискушенность героев выглядит скорее очаровательно, чем комично, актеры даже в достаточно рискованных эпизодах смотрятся органично, типажи выбраны удачно. Русская песня, звучащая лейтмотивом фильма, воспринимается и на китайском не менее красиво, чем в оригинале, и придает истории интернациональный характер6 в сочетании с визуальным символизмом цветущей рябины эта песня выражает быстротечность и вместе с тем непоколебимость настоящей любви. Путь к сердцу зрителя найти легко, даже если история кажется наивной, простоватой, безыскусной, и она способна покорить, если целомудренно, с душой рассказана, ведь красота и возвышенность человеческих чувств так редка на экране. Но справедливости ради стоит отметить, что оголенная, вплоть до беззащитности, человечность героев советских фильмов 60-х, снятых Хуциевым, Чухраем, Ростоцким, Тарковским, сочетавших лиризм с суровостью и бесстрашием в изображении жизненных конфликтов, не идет ни в какое сравнение с сентиментальностью и сглаженностью «Дороги домой» и «Под ветвями рябины». Уставшему от экранной жестокости синефилу тоже хочется отдохнуть душой, встретиться с человеколюбимым кино (Одзу, Феллини, Менцель. Данелия), но поскольку бывает это редко (таких фильмов мало и оттого они – большая драгоценность), то хочется эстетической убедительности и экзистенциальной достоверности от таких картин К большому сожалению, фильмы Имоу второй половины 90-х и 2000-х значительно уступают как семантически, так и стилистически его шедеврам 80-х и первой половины 90-х, но в любом случае, гуманизм остается мировоззренческой константой этого режиссера.