Крик 6

Начало выглядит вполне годным: есть динамика, слэшерские моменты и даже весь этот юморок с заигрыванием со стёбом над жанром, самой франшизой и своеобразным ломанием четвёртой стены — всё это работает довольно неплохо. С актёрским составом у фильма тоже всё в порядке. Не суперзвёзды (ну, кроме Ортеги), но лица узнаваемые и не слишком замыленные. Но вот с сюжетом в итоге как-то не слишком получилось. В какой-то момент он сильно проседает и становится довольно скучным. В итоге впечатление от фильма остаётся, в лучшем случае, нейтральным. Очередной проходной подростковый ужастик. Сюжет. Прямое продолжение предыдущей части. Четверо выживших после очередных убийств в Вудсборо переезжают в Нью-Йорк, надеясь начать новую жизнь. Однако новый убийца в маске Призрачного лица выслеживает их в мегаполисе, превращая город в кровавую ловушку. Ну и дальше всё по накатанной. В фильме возвращаются ключевые герои предыдущей части («ядро четвёрки»), а также появляется множество культовых персонажей франшизы. Фильм получил награды за лучший фильм и лучшую драку на премии канала MTV. Это первый фильм серии, в котором не появилась Нив Кэмпбелл (Сидни Прескотт) из-за споров по поводу гонорара, а также первый без Дэвида Аркетта (Дьюи Райли).

Франшиза свернула не туда в тот самый момент, когда бухгалтерия студии оказалась страшнее парня с ножом. Факт, о котором не шепчутся только слепые: Нив Кэмпбелл, бессменное лицо этой резни, послала создателей к чёрту, потому что ей предложили гонорар, оскорбительный даже для актрисы массовки. Ирония высшего порядка. Кино о жадных до славы маньяках начинается с того, что реальные боссы экономят копейки на собственном фундаменте. Сидни Прескотт пережила пять поколений психопатов, но пасовала перед корпоративным жлобством. Это задаёт идеальный, гниловатый тон всей картине — мы наблюдаем за тем, как франшиза пытается дышать через раздробленную грудную клетку, делая вид, что всё в полном порядке. «Бетонный капкан и порванный экран» Сменив уютные лужайки на заплёванный асфальт Нью-Йорка, история бросает нас в идеальный стартовый тупик. Сэм Карпентер (Мелисса Баррера) превратилась в параноидальный комок нервов, шарахающийся от собственной тени, пока её сестра Тара Карпентер (Дженна Ортега) отчаянно и глупо косплеит нормальную студентку колледжа. Их безнадёга усугубляется сетевой травлей — мамкины детективы с Реддита решили, что Сэм и есть настоящий мясник прошлых лет. Точка невозврата наступает красиво и грязно. Высокомерный студент-киношник Джейсон (Тони Револори) шинкует своего преподавателя в подворотне, стягивает маску, чувствует себя богом слэшера... и тут же получает удар под рёбра от истинного хищника. Пищевая цепь мегаполиса установлена. Новый Гостфейс — это не обиженный подросток, это городская аномалия, открывшая сезон охоты среди восьми миллионов потенциальных свидетелей. Наживка заглочена. «Ходячий дуршлаг и гики, что путают крики» Теперь препарируем второстепенный сброд, который здесь заменяет мясной отдел в супермаркете. Чад Микс-Мартин (Мэйсон Гудинг) — это вообще биологический нонсенс. Этот парень впитывает колотые раны с энтузиазмом губки, брошенной в лужу. В любой адекватной вселенной он бы давно украсил собой цинковый гроб, но здесь он гордо носит сюжетную броню толщиной с танковую плиту, отыгрывая романтический интерес с регенерацией марвеловского мутанта. Его сестра Минди Микс-Мартин (Джасмин Савой Браун) — невыносимый ходячий справочник. Её мета-монологи про «правила сиквела-реквила» протухли ещё в прошлом фильме, но она продолжает душнить гиковской терминологией, словно читает лекцию в морге. Где-то на фоне мельтешит Гейл Уэзерс (Кортни Кокс) — реликт, отказывающийся уйти на пенсию, чей ботокс держит удар лучше любого кевлара. А также свежее пушечное мясо: соседка Куинн (Лиана Либерато), нервный девственник Итан (Джек Чемпион) и смазливый парень из дома напротив Дэнни (Джош Сегарра). Это не живые люди. Это мешки с красной краской, которым сценаристы забыли прописать инстинкт самосохранения. Детектив Уэйн Бэйли (Дермот Малруни) хмурит брови так старательно, будто пытается раскрыть дело силой мышечного напряжения лица, но его некомпетентность бьёт все рекорды полицейского идиотизма. И конечно, возвращение Кирби Рид (Хейден Панеттьери) — фансервис ради фансервиса, агент ФБР с повадками капризной выпускницы. «Папочкины драмы и логические ямы» Антагонист здесь — это отдельный вид интеллектуального оскорбления. Мотивация злодея сшита из гнилых ниток токсичного фанатства и мыльной оперы. Сценарий требует от нас поверить, что маньяк способен телепортироваться по Манхэттену быстрее, чем курьер с пиццей, попутно манипулируя полицейскими протоколами и создавая подпольные храмы-музеи с вещдоками прямо под носом у властей. Это не дедукция, это галлюцинация ленивого продюсера. Нарывы логики лопаются один за другим: почему никто не слышит криков в картонных квартирах? Почему реакция полиции в финансовой столице мира напоминает летаргический сон участкового в глухой деревне? Диалоги в перерывах между резнёй уничтожают саспенс, превращая героев в манекены, озвучивающие экспозицию. «Мы хотели, чтобы этот фильм ощущался как неумолимая поездка на американских горках, где вы просто пытаетесь удержаться» © Тайлер Джиллетт — режиссёр И вот парадокс. Несмотря на то, что скрипт писали люди, явно ненавидящие здравый смысл, я испытываю к этой мясорубке суровое уважение за чистую кинетику насилия. Когда Гостфейс заходит в оживлённую бодегу, ломает челюсть случайному покупателю, отбирает у продавца дробовик и начинает разносить стеллажи с чипсами свинцом — это чистый, первобытный восторг. В этот момент фильм перестаёт извиняться за своё существование. Сцена в метро на Хэллоуин — образцовая клаустрофобия. Мигающий свет, толпа ублюдков в дешёвых костюмах, невозможность отличить шутку от смертельного удара. Нож входит в плоть с тяжёлым, влажным хрустом, а старый, зазубренный клинок из прошлого напоминает, что эстетика убийства здесь важнее законов физики. Напряжение на перекинутой между окнами пожарной лестнице выкручивает нервы так, что забываешь про все сценарные дыры. Они компенсируют тупость зверской, неподдельной жестокостью. Шестая часть — это вечеринка в анатомическом театре, где трупы танцуют под старые хиты, искренне надеясь, что никто не заметит трупных пятен под слоем свежего нью-йоркского неона. Здравый смысл давно истёк кровью в подворотне, но шоу обязано продолжаться, пока в кассе звонко звенят монеты, а лезвие не затупилось о кости здравого смысла. 6 из 10