Человек из ниоткуда

Тхэ Щик Чха – угрюмый молодой человек который держит свой ломбард, и к которому время от времени заходит в гости дочка его соседки. Маленькая кореянка Со Ми разглядела в парне что-то, потому что её мать Хё Джон закоренелая наркоманка, хоть и очень красива собой. Ребёнку нужен был кто-то близкий, так как по жизни все её только унижали. Но это фильм не про розовые сопли, а про корейскую мафию и полицию. Вскоре мать девочки влипла в криминальную историю, а к молодому корейцу по её душу пришли бандосы. Но они и не подозревали, кем владелец ломбарда окажется. «Даже не дёрнулся, когда я выстрелил» Словно корейский Джон Уик, Тхэ Щик Чха бросает вызов мафии, ведь стерпеть когда покушаются на то, что ему дорого, такие принципиальные и сильные личности не могут. Есть фильмы с похожим сюжетом (например, «Защитник» с Джейсоном Стэтхэмом), но этот, пожалуй, один из лучших. Прежде всего, тут всё предельно натурально. Актёрская игра на высоком уровне. Сюжет продуман и последователен. Нет лишних сцен, нет затянутых моментов, нет долгих нудных диалогов. Мафиози показаны такими, какими они должны быть, полицейские – такими, какие они есть. Единственное, немного переборщили со сценами, которые должны «пробить на слезу» (но это в духе корейского кинематографа). Помимо наркоторговли и торговли органами, в фильме затронута острая и злободневная, но замалчиваемая СМИ тема – похищение детей из неблагополучных семей. Что с маленькими детьми происходит дальше, можете догадаться сами. У бандитов тоже есть свой крутой киллер, со странным именем Рамрован. И, как вы наверное уже догадались, рукопашная двух суперкиллеров не заставит себя ждать. По ощущениям от просмотра очень напоминает первую часть «Джона Уика». Пожалуй, эти два фильма можно поставить в один ряд, а это уже огромное достижение для создателей «Человека из ниоткуда». Примечательно, что как и Киану Ривз, исполнитель главной роли Вон Бин все трюки и бои в фильме исполнил сам, хотя режиссёр настаивал на использовании каскадёра. Как и Киану, актёр готовился к съёмкам продолжительное время, чтобы образ убийцы выглядел естественно. 10 из 10

Мир сгнивает в зловонной яме жестокости и упадничества, его уже не вытащат за шкирку старые псы, выросшие у истоков основания урбанистической Южной Кореи. Они предпочтут закопаться в героине, освещенном ярким фиолетовым светом ламп ночных клубов, с проститутками на коленях и будут гордиться тем, как ловко наживаются на собственной бессовестности. А на остальных плевать, сами как-нибудь разберутся. Со Ми это невдомек - маленький ребенок не в состоянии понять, почему мама и одноклассники ее ненавидят. Она же не поймет, почему нужно обижаться на прозвище Помойка или на странности своего соседа из ломбарда, молчаливого патлатого Чха Тэ Щика. Куда тут девочке до бессердечности людей, когда она и в грустном старается видеть смешное, посему и в миловидной старушке не заметит смертельной угрозы? Но понятно, что сосед поприятнее, чем остервенелая в наркотическом безумии мать, которая кричит от кайфа и моральной боли одновременно. Пусть Тэ Щик безмолвен, у него мрачный клоповник вместо квартиры с парой тумб в качестве мебели, зато он не забудет накрыть одеялом на ночь и не возразит выкрашенному ногтю. Только он и защитит в этой дыре. Лучше бы нынешнего хозяина ломбарда сбил в страшном прошлом мусоровоз - ему лучше бы. Ведь с тех пор в нем не живет человек, его сменило аморфное существо, подталкиваемое к существованию инстинктами. Но он не может отказаться даже от такого пребывания, пока в его окружении есть Со Ми. Не оставить же девчонку с матерью-стриптизершой, которая постарается кокетничать с тобой - с ненормальным по слухам парнем - и которая втянет себя в авантюру с мафией, своровав пачку наркотиков у курьера, тем самым обрекая на преследование вездесущими бандитами и дочь. Есть ли у последней будущее с такой кормилицей? Жить впотьмах, как мышь, в постоянном страхе, чтобы злые дядьки не нашли... если не хуже. А хуже может быть, когда эти головорезы со злобными ухмылками увозят вас в неизвестность, пахнущую заживо содранной кожей, и Тэ Щик не может догнать уезжающий автомобиль, хотя в свирепом экстазе окажется готов спрыгнуть и с небоскреба. Зачем же это ему, ранее не притворившемуся отцом Со Ми мужчине, если похитители готовы простить целого убитого кореша и оставить за обыкновенное молчание - живи себе и игнорируй движение стрелок часов дальше? Он был в прошлом, когда в прокоммунистическом КНДР жили лучше южных соседей. Он краем глаза видел ту тяжелую эпоху зарождения современной республики, которую спасли Олимпийские игры, а остальное время выполнял спецоперации государственной важности в перерыве между тренировками. И сейчас окрестности Сеула человеку из ниоткуда внешне не кажутся привлекательными - не настала достойная пора, способная ликвидировать бремя в памяти и заставить закрыть глаза на грязь вокруг. Спрятанный за высотой деловых районов спальный уголок - пристанище для сброда, пышущий темно-серыми тонами, будто бы напрямую вынесенными из неонуарного Голливуда 90-х. Только магазинчик с товарами для детей на выходе из подворотен играет красками. Тэ Щик стал здесь таким же оторванным от настоящего, слился с фауной социального дна, закрыв лицо челкой. Но как бы он ни старался искусственно уйти от реальности, лица он все-таки не потерял. Достаточно несправедливости увидевший, молчун не может допускать ее снова, особенно после пролившихся подробностей относительно деятельности бандитов, которые непросто наркотой промышляют, но и выращивают на убой детей в импровизированном селекционном центре. Они, попавшие в заточение школьники, не нужны собственным родителям - вот и повод вырезать им сердца. Сколько загубленных душ было сделано руками этих отморозков, не дано сосчитать. Но отныне хочется верить, что легко обманутая неизвестная девочка с накрашенными ногтями, которая просто хочет увидеть маму, - последняя в утонувшем в крови списке. Со Ми - единственный луч света в темном царстве Чха Тэ Щика, ради которой и нужно ненадолго стать Сильвестром Сталлоне по-азиатски, неубиваемым и непреклонным карателем. Безусловно, кровавая распря с изощренными до предела живодерскими приемами (ох уж этот совершенный в искусстве насилия южнокорейский кинематограф!) не гарантирует успеха, особенно когда с одной стороны прессует полиция, а с другой - злосчастный синдикат. Только иначе не получится даже существовать в смрадном обществе не имеющих ничего святого садистов. Они продолжат, смеясь от безнаказанности, пичкать развитую страну белым порошком, которую перенесут 'муравьи' в пожарных машинках, и режиссер Ли Чон Бом не станет метать бисер перед этими свиньями, отчего с нарочитой грубостью даст Тэ Щику право утопить тех в свинце или забить топором с наивной надеждой выиграть битву в войне, которую он никогда не завершит и в связке хоть с гоповатыми копами, хоть с бывшими товарищами по оружию. Зато одними уродами станет меньше, а новое поколение, возможно, придумает, как искоренить криминал. Так почему бы не постараться? 8 из 10.