Перед заходом солнца

Что будет, если вдовец семидесяти лет, тайный советник и почётный гражданин, имеющий четверых взрослых детей и изрядное состояние, вдруг влюбится в молоденькую женщину, работающую воспитательницей? Правильно, будет большой скандал. Заботливые дети костьми лягут, но сделают всё, чтобы уберечь дорого отца от внезапно нагрянувшей любви к девице, которая, конечно, уже подсчитывает, сколько сможет вытянуть из богатого старика. Но что делать, если тайный советник и воспитательница мало думают о деньгах, а действительно любят друг друга? Сомнительно, что так бывает, но вот случилось. Для детей это дело не меняет, ибо восседать за столом, говорить с ними эта плебейка прав не имеет. Интересно, но каждый из родственников имеет свой мотив для того, чтобы воспрепятствовать браку. Старшая дочь (М. Седова) сотворила из отца и матери кумиров и теперь преклоняется перед их святостью. Она никак не может отдать кому-то дорогого папочку, ведь тогда жизнь потеряет смысл, а другой-то поди ещё сыщи. Младшая дочь (Л. Юдина) просто идёт на поводу у мужа, которого тайный советник мало того, что презирает, так ещё и мешает ему делать карьеру. Старший сын (Н. Подгорный) прислушивается к жене-аристократке (И. Ликсо), насквозь пропитанной снобизмом и чванством. Да-да, избранное общество должно сохранять чистоту и допускать в свои круги только особенных. Страх потерять деньги становится раствором, который скрепляет эти разные мотивы. Я вот тоже очень сомневаюсь, что любовь между людьми с такой огромной разницей в возрасте и положением в обществе возможна. Но когда я смотрела на Михаила Царёва, исполняющего роль советника Маттиаса Клаузена и Наталью Вилькину в роли Инкен Петерс, я безропотно поверила, что даже невозможное всё-таки иногда возможно. А как хорош монолог тайного советника, полный негодования оттого, что посягают на его право быть счастливым, посягают те, кого сделал счастливым он. Просто не понимаю, КАК эти старые актёры это делают, но, когда слушаешь их, смотришь на них, перед тобой появляются какие-то новые жизненные грани, о существовании которых ты, может быть, только подозревал, а теперь вот чётко видишь. Речь ведь не только об эгоизме детей, а вообще о свободе человека, его праве вершить свою судьбу так, как он желает сам. И, как бы нам того ни хотелось, перед этим священным правом все благие намерения должны отступить.