Чистая любовь

- Когда я была ребенком и оставалась дома одна, всегда боялась техники. Из своей маленькой комнаты я слышала только звуки. Не понимала, что за вещи или существа их издают, не знала, как с ними обращаться. Меня всегда притягивали те, кто хорошо разбирается в технике (слова героини). Камерность - основной атмосферный акцент фильма. В нем показаны люди, видящие мир, говоря иносказательно, из окна своей комнаты; окно может быть закрыто или зашторено, может быть распахнуто настежь, но человек не покинет комнаты, как улитка не покидает раковины. Основной недостаток такой жизни хорошо известен тем, кто ей причастен: дефицит событий и связанных с ними отношений, впечатлений, опыта рано или поздно приводит к внутренней пустоте и одиночеству. Наряду с другими в фильме поднимается вопрос о том, могут ли два таких человека, как было описано выше, наполнить пустоту друг друга и обрести счастье. Образ фурина, или ветряного колокольчика, используемый создателями фильма, оставляет надежду для психологических затворников - неподвижность ('подвешенность') не мешает ему чувствовать каждое прикосновение ветра и отзываться на него своей неповторимой музыкой; во многих случаях именно исключительно сильная восприимчивость приводит к замкнутому образу жизни. 'Тебе казалось, что просто не хватит материала для писем в условиях тюремной жизни в одиночке, однако… в капельке отражается весь мир, и можно его познать, усердно изучая эту каплю' (Ф. Дзержинский, из письма брату). Капли дождя на стекле, отражение света в дождевой воде, которое рябь превращает в цветок - этой музыкой вторичной реальности начинается фильм, этой музыкой он наполнен; однако первым кадром было незатененное небо, говоря о ее вольном и чистом источнике. Что не так часто встречается в корейском кино - рассказана история романтических отношений людей с большой разницей в возрасте: тихого мастера, давно привыкшего к рассеянному свету своей жизни, и эксцентричной девушки, мечтающей о жизненной полноте; в этой истории есть особенный уют, флер фантастичности и глубокая, бесшабашная, почти детская искренность.