У святого Михаила был петух

Лучше всего парадоксы эстетизации левого проекта выразили Паоло и Витторио Тавиани в своих фильмах «Петух святого Михаила» и «Аллонзанфан», снятых уже в 70-х, когда те из левых интеллектуалов и комбатантов, кто не ушел ни в легальную политику, ни в терроризм, находились в своеобразном духовном заточении, не имея возможности действовать, пытались сохранить иллюзию того, что политико-эстетический проект «новых левых» еще может быть реализован. В фильме «Петух святого Михаила» режиссеры используют для обозначения этой ситуации точную метафору – Джулио (главный герой ленты) после провальной попытки организовать крестьянское восстание (события разворачиваются в середине ХIХ века) и, оказавшись в одиночной тюремной камере, – чтобы не сойти с ума – представляет себе, что он продолжает жить своей обычной жизнью: ходит на встречи с соратниками, читает, занимается научной деятельностью, хотя в реальности его окружают кирпичные стены. Этот прием построен на несоответствии видеоряда (четыре стены камеры) и якобы реальных звуков, производимых действиями персонажа (звуки шагов, шелест страниц и пр.), которые на самом деле плод фантазмов Джулио. Тавиани строят структуру картины исключительно на символах: так, выбравшись из тюрьмы, Джулио плывет в одной лодке с карабинером и гребет (что символизирует сотрудничество с властью) и встречает лодку с молодыми революционерами, новым поколением, рассказывающих ему об изменениях, произошедших в обществе за время его заключения. Так возникает метафора общественной ситуации после 1968 года: бывшие бунтари отрезаны от политической жизни, изолированы в интеллектуальном гетто, не способны найти общий язык с новым поколением. Горькой выглядит сцена в фильме, когда молодежь жестами просит Джулио заслонить карабинера, чтобы тот не увидел объятий юноши и девушки, а он воспринимает это как сигнал к побегу. Тавиани начинают фильм со сцены, которая становится ясной лишь в русле всей концепции фильма: в детстве Джулио запирали в шкафу, где он пел песню о петухе святого Михаила – некий прообраз утопического сознания «новых левых», его наивной мечты о «меде с молоком» для всех. На примере этого фильма видно, какое значение братья Тавиани придают воображению как составляющей левого сознания, именно воображение, грезы, мечты, деформирующие реальный образ вещей, создают ту ситуацию несоответствия желаемого и действительного, которая приводит к краху утопические проекты «новых левых».

'Петух Св. Михаила' вряд ли может быть расценен как в своего рода предтеча следующего шедевра при всей схожести в судьбе центрального героя. В этой ленте как мало где братья выразились как поклонники изобразительного искусства - достаточно вспомнить построение кадров среднего плана на фоне старого городка или венецианских заливов. Краски, композиция, перспектива - все это вызывает массу ассоциаций с художественным наследием Аппенин. Броди не во всех фильмах так фактурен и выигрышно показан крупным планом. Нельзя не вспомнить 'Овод', выглядящий на фоне истории и подтекста 'Петуха' романтической безделушкой для подростков. Как примерно 'Лавка древностей' сравнительно с романом Фейбера. И вместе с тем 'Петуху' чего-то( самого малого) не хватает. М. б. фильм излишне рассудочен и производит впечатление слишком тотального авторского контроля за материалом: составные части - сценарий, картинки, пейзажи, образ сидельца не вполне заслужившего аплодисменты - как-то по отдельности сильнее целого. Не убежден, что финал при всей его эффектности не мог быть заменен на что-то более удачное. А так - ощущение навроде того, что братья устали и порвали пленку. 7 из 10