Сель

Начало фильма, как показалось, своей тональностью и картинкой обещает драматический сюжет, экзотику Северного Кавказа, но чем дальше, тем больше разочарований, как у зрителя. Былые кинематографические заслуги Я. Лапшина не в счет. В большинстве своем мастера советской киногвардии в нынешнюю эпоху не способны даже приблизиться к своему прежнему уровню. «Сель» не исключение. Все усугубляется с момента появления в кадре проводницы поезда. Ее апломб и соответствующая игра годится разве что для низкосортных юморесок. Образ проработан по-дилетантски, человеком, не сведущим в профессии железнодорожника. В поезде как раз вырисовывается идея картины. Авторы решили оправдать «запятнанную» в зрительском сознании репутацию лица кавказской национальности и показать его классического, литературного представителя, не испорченного религиозной и национальной идеями. Главный герой Ахмет после трагедии в семье, не видя ранее ничего кроме собственного быта и отары, имея наивные представления о жизни, спускается с гор и в сельских лохмотьях отправляется в Москву на поиски двоюродного брата. Контраст его мировосприятия с окружающими проявляется еще на Кавказе. В вагоне поезда к герою пристают омосквевшие хачи, насмехаясь над его природной принципиальностью. С момента прибытия в столицу сюжетно все только хуже. Уже на пороге вокзала герой становится объектом беспредела представителя транспортной милиции. В кадре появляется «плохой» правоохранитель. Но вскоре мелькнет и «хороший». Он то и выпустит Ахмета, дав наставления в путь неблизкий. Нужно признаться, фильм не досмотрел. Мое терпение закончилось, и без злой иронии картину уже не воспринимал. Масло в огонь добавил очередной безобразный и непроработанный образ. Дважды готов стерпеть проводницу, чем чумазого московского беспризорника. Но никто такого шанса не дает. Авторы просто валят «убойным» кастингом и примитивизмом. Из всего того куска, что отсмотрел, понравились лишь два эпизода. Начальные кадры Алагирского ущелья с последствиями природного катаклизма и сцена в Москве с баулами. Когда Ахмет по доброте душевной помогает челночницам донести их поклажу до торговой точки. В этой практически бездиалоговой сцене, протекающей на фоне столичной суеты, красочно проявляется ментальность горца. Упорно, уверенными и гордыми движениями он прёт на себе тяжеленные тюки, отказываясь от перекура. Прокатчики «Сели», похоже, сами не в восторге от картины. А дабы привлечь хоть какое-то внимание зрителей умело отспекулировали на трагедии в Кармадонском ущелье. Я не ставлю под сомнение факт того, что съемки проходили по соседству, но они ведь завершены за несколько дней до схода ледника. А акцентировали, словно сами чудом спаслись. И плюс эти параллели со смертью С. Бодрова-мл. и якобы вынужденная смена первоначального названия картины «Здравствуй, брат». Не мусолили бы налево и направо где снимали, – не пришлось бы идти на такие «жертвы» и менять более удачное название картины, чем нынешнее отстраненное от содержания. В общем, мой совет тем, кто собрался посмотреть «Сель»: не тратьте время! Постперестроечной чернушкой попахивает.