Хранить вечно

Произведение Солженицына 'В круге первом' не так уж и однозначно. Описание внутреннего мира мужчины выступившего предателем своей страны оказывается неимоверно тонким. И сейчас, абстрагируясь от многих деталей, связанных с выходом книги, ее сложно представить диссидентской. Многие детали последовательно раскрывают анатомию предательства, а сам Иноккентий Володин представлен как 'двоюродный брат' Раскольникова, который так и не осознал в полной мере своей вины... Ну и ладно. Это о литературе. А перед нами художественный фильм, экранизация, снятая Глебом Панфиловым. -.. .Этот парень рассудил не так глупо. - Да нет. Московский пижон, мелкий субчик, поверь. Замечу, что изначально Панфилов снимал многосерийный сериал, последовательно раскрывающий едва ли не все события, изложенные к книге. А 'Хранить вечно' - это лишь его побочный продукт, двухчасовая версия, содержащие ключевые моменты и претендующая на самостоятельность. Как следствие мы получаем нагромождение действительно ярких сцен, оживляющих роман и достаточно посредственное их увязывание друг с другом. Праздник в квартире у отца Дотнары. Свидание Глеба Нержина с супругой. Блестящая дискуссия о диалектике и марксизме в которой герои выходят за рамки обыденного. Они покидают не только тюремные стены, но и перемещаются в современную Москву. Беседа Сталина и Абакумова. Отчаянный ответ заключенного Бобынина в адрес Абакумова: 'я вам нужен, а вы мне нет'. Признание Дотнары в измене: 'Побей меня. Как мужик бабу бьёт... Побей хорошенько'. Все эти моменты оживляют сцены из книги. Вот перед нами улыбчивый и милый представитель элиты, который грезит о мировом правительстве. Вот дочь и супруга весьма влиятельных мужчин, которая не слишком может справиться со своими порывами. И эту галерею образов можно продолжать. Другое дело авторские акценты. И они достаточно приземлены. Так в после упомянутой просьбы Дотнары в ленте она признается в измене. В книге же будет все куда более тонко. В ответ на это Иннокентий лишь спросить о причинах ее грубости. В ответ Дотнара выдаст следующее: 'Я бываю грубой, когда мне очень больно. Я сделаю больно другому и за этим спрячусь. Побей меня'. Выходит так, что в этой ленте Глеб Панфилов пошел на существенное упрощение сцены. Чтобы массовому зрителю было понятнее? На мой взгляд лишнее. То же самое можно сказать и о финале, связанном с судьбой Володина. Конечно же в книге нет и не может быть столь резких и циничных поворотов. Да и про дядю Авенира, который в сущности и выступил духовным наставником предательства в ленте говорится лишь вскользь. А ведь при этом не следует и списывать со счетов актерский ансамбль. Артисты выдали весьма серьезные, объемные экспозиции препарировав каждого из персонажей. И Певцов, и Смирнов, и Миронов, и Мадянов, и Дроздова сделали все так, что даже сомневаться и не приходилось, что кто-то мог сыграть эту роль точнее. Лишь у Игоря Кваши в роли Сталина, как кажется мне в большей степени вышел карикатурный персонаж, а не живой человек. Но это лишь детали. Это тот случай, когда фильм интересен, ярок, но совсем не сбалансирован. Взгляд постановщика тут преобладает над писательским. И как мне видится, это совсем не лучшая акцентуация. Этот материал заслуживал большего внимания и такта. 6 из 10

«Хранить вечно» - последний на данный момент законченный фильм Глеба Панфилова, представляющий собой киноверсию его же телевизионного сериала «В круге первом», потому нет ничего удивительного, что в данной ленте многие линии романа Солженицына (особенно история Нержина), подробно представленные в сериале, здесь оказались почти полностью опущенными. Монтируя этот фильм сам, Панфилов понимал, что простое выбрасывание из киноверсии длиннот сериала не приведет ни к чему хорошему, упростив и смазав художественный эффект. Потому центральной линией нарратива он сделал историю Володина, а остальные – побочными и ее обслуживающими, в результате роман оказался переформатированным: если у писателя линия шарашки была магистральной, а сюжет о госизмене – вторичной, то в этой картине – все наоборот. Для Панфилова это важно, ибо Володин в его интерпретации – идеалист, борющийся с несправедливостью мира, но его фундаментальное отличие от прежних героев этого режиссера в том, что он – преступник. Всем строем ленты «Хранить вечно» Панфилов доказывает чудовищность выстроенной Сталиным социальной системы: его хваленое руководство, основанное на насилии, было относительно результативным, ибо держалось на страхе, накладываясь на разгильдяйство и бесхозяйственность, узаконенные революцией и гражданской войной. Несмотря не некую иллюстративность экранизации книги Солженицына картина Панфилова очень хорошо передает ее основную идею – в системе, построенной на страхе и давлении, даже идеализм вырождается в преступление против своей страны, ибо не может найти иных лазеек для реализации своего протеста против несправедливости и тотального насилия. Приверженность средним планам, некоторая телевизионность эстетического решения не вредит картине Панфилова, ибо обостренный психологизм в раскрытии мотивов поведения всех без исключения персонажей призван передать социальную и экзистенциальную девиантность сталинской системы и всей той индустрии лжи, которую плодил десятилетиями построенный на ее плодах советский универсум. Панфилов снимал о гражданской войне, предреволюционных годах и самой революции, «оттепели» и «застое», но лишь в «Хранить вечно» и сериале «В круге первом» он берет в качестве материала самое страшное время в истории нашей страны, заручившись помощью и писательским авторитетом Солженицына. «Хранить вечно» - картина неидеальная, прежде всего потому, что это перемонтаж сериала, а значит она должна ему проигрывать по обстоятельности экранизации литературного текста, но все-таки поразительно, что Панфилов, будучи верен своей основной теме, выбрал именно образ идеалиста-преступника в качестве центрального, вызывающего у зрителя сочувствие, смешанное с отторжением. Поэтому подводя итоги нашему аналитическому путешествую по фильмографии Панфилова, можно сказать, что «бумажный», интеллигентный, мечтательный идеализм героев этого режиссера, сталкиваясь с косностью режима Российской империи или животным мещанством «застоя», будучи вдохновлен революционным идеалами или грезами «оттепели», порой способен переступить некую грань и стать государственной изменой интересам своей страны, мня себя борцом с режимом. Этот трезвый, объективный взгляд на тех, кто близок режиссеру своей неуспокоенностью и идейной окрыленностью, в первую очередь и делает Глеба Панфилова великим художником, связанным с русской классической традицией в искусстве. Дай Бог ему закончить «Один день Ивана Денисовича», надеюсь, он будет не последним его фильмом и расскажет нам то, о чем молчит даже наша социальная совесть в эпоху «стабильности», иначе мы совсем зачерствеем от цинизма и апатии.