Зелёная рыба

Сочный и качественный южнокорейский нуар. Так можно было бы в двух словах охарактеризовать “Зеленую рыбу” Ли Чхан Дона. Но нет - это было бы слишком просто. В своей дебютной полнометражной работе Ли Чхан Дон попытался собрать много тем и отсылок, в том числе и к социальным проблемам, но в результате получилось немного сумбурно, хотя и красиво. Многое из “Зеленой рыбы” мы увидим в более поздних картинах режиссера, но уже отдельно - солидно, глубоко, изящно и более зрело. В центре внимания - молодой человек Макдон, вернувшийся из армии в родные края. Последние очень сильно изменились: вместо сельской местности вокруг теперь совсем другие леса - леса из многоэтажек, а общество стало совершенно не таким, к какому он привык. Чем заниматься в новых условиях, решительно непонятно. Помогает прояснить ситуацию роковая женщина, которую он спас от хулиганов в поезде после дембеля. Однако всякий эпизод проявления доброты по отношению к этой эффектной красотке оборачивается для парня проблемами - чаще всего, еще и для здоровья. В конечном счете Макдон начинает работать на местную мафию - по иерархии она напоминает Якудза в Японии, где существуют кланы, а внутри кланов есть еще и более мелкие главари со своими сферами влияния. К одному такому главарю втирается в доверие и Макдон. Ли Чхан Дон в одном из интервью рассказывал, что он предпочитает снимать не классическое сюжетное кино, а фильмы, в которых сложно предсказать следующий шаг - ровно так же, как бывает в жизни. В “Зеленой рыбе” может сперва показаться, что кто-то из персонажей находится на вершине пищевой цепочки, но на деле он занимает место ниже середины. Все как в реальности - первое впечатление может быть обманчивым. Сегодня ты крутой решала, а завтра - никто. Главный женский персонаж - Майя - как в любом хорошем нуаре - жертва в мире мужчин, где она интересна только до тех пор, пока оправдывает ожидания или находится под контролем. В двух сценах она несколько раз произносит на хорошем русском «Господи, что с нами будет?», как будто обращаясь к романам русских классиков и их героиням. “Зеленая рыба” играет со зрителем затейливой операторской работой и звуковыми эффектами: например, когда атмосфера скандала подогревается нервным движением камеры в едущем по кругу автомобиле, а возвращение в родную сельскую местность подчеркивается ласкающей сердце ностальгической музыкой (визитная карточка Ли Чхан Дона). Первая работа корейского режиссера приятно удивляет интересными приемами и вкусной картинкой, но не смыслами - за ними стоит обратиться к его более поздним фильмам. 7 из 10

Современное кино Юго-Восточной Азии – целый пласт неизведанного материала для российского синефила, привыкшего смотреть в период киноголода исключительно на Запад и изредка – в свою собственную страну. В азиатском кинематографе последних тридцати лет найдется место и фестивальной конъюнктуре, и эпатажному экстриму с обилием секса и насилия, и скромным экзистенциальным драмам о вечном. Среди режиссеров, о которых мы хотели бы рассказать в этом цикле статей, большинство составляют хорошо известные артхаусной публике в России скандалисты и радикалы из Южной Кореи, Тайваня и Японии, но есть место и оставшимся в их тени достаточно добротным постановщикам. Начать, как это не странно, мы решили не с когда-то трендовых Вонга Кар Вая, Кима Ки Дука и Чхана Ук Пака или ныне модных Цая Минляна и Апичатпона Вирасетакула, а бывшего министра культуры Южной Кореи с достаточно скромной фильмографией Ли Чан Дона. Первая его картина «Зеленая рыба» - настоящий синоним слова «заурядность»: блеклые диалоги, вялое развитие сюжета, искусственно раскрашиваемое обилием бессмысленных драк, а в финале – еще и убийств, говорит о том, что Ли Чан Дон в начале своей карьеры был кинематографическим дилетантом. Возвращение корейского парня из армии и его быстрое включение в бандитские разборки, отсутствие иного контекста кроме гангстерского выглядит неумелым подражанием «Брату» Балабанова, вышедшему в том же году, который режиссер вряд ли смотрел, и японским фильмам про якудзу (в первую очередь – картинам Такеши Китано). Однако, реалистичности и достоверности в описании бандитской среды в этой ленте мешает отсутствие жесткости и сложных нарративных перипетий, свойственной японским лентам. Ли Чан Дон делает своего главного героя чистым, неоскверненным грязью и пороками окружающего мира человеком (к тому же еще и девственником, который никогда не целовался, и это солдат, вернувшийся из армии?!), которого в итоге мир превращает в подобного себе прожженного преступника. Быть может, в этом нехитром мессидже, и состоял замысел режиссера, но если это так, то он весьма неубедительно обыгран: актеры работают вяло, лучась эмоциональностью лишь в пресловутых сценах драк (которых что-то уж слишком много). Как мы узнаем впоследствии по «Олдбою» и «Береговой охране», южнокорейские режиссеры то ли ради того, чтобы понравиться западной фестивальной публике, то ли действительно потому, что так считают, но показывают свой народ как сборище полоумных, импульсивных варваров, и это кочует из фильма в фильм, от постановщика – к постановщику уже много лет вне зависимости от сюжета. В «Зеленой рыбе» лишь красивый звуковой комментарий хотя бы частично скрашивает негативное восприятие фильма, добавляя ему антониониевских тонов: подобно Кар Ваю в «Чунгкингском экспрессе» Ли Чан Дон усваивает и творчески перерабатывает тематику отчуждения и пресловутой «некоммуникабельности» итальянского гения применительно к корейским реалиям, потому любовная линия в его первой картине и эпизоды с ней связанные выглядят изящными в своей подспудной чувственности, гангстерские же сцены инородно искусственны им и вообще порой кажутся частью совсем другого фильма. «Зеленая рыба» - своего рода размышление о обычном человеческом счастье, которому жестокий мир не дает сбыться, выглядит вполне гуманистическим несмотря на визуальную жестокость, которая, впрочем, не докручена до логического конца. Ли Чан Дон уже в этом фильме показывает, что он – не мизантроп, что он внедряет насилие (и как покажут «Оазис» и «Пылающий», и перверсивную сексуальность) в ткань фильма не ради него самого и уж тем более – не для его оправдания, смысл его картин вполне традиционен, консервативен и гуманен, просто он порой сам не знает, что ему делать с сильнодействующими приемами в кино, как их применить, чтобы они не выглядели искусственными и неправдоподобными. В вышедшем в том же году, что и «Зеленая рыба», «Фейерверке» Такеши Китано, используя те же киноприемы, прекрасно знал, чего хотел и каких эмоций добивался от зрителя, в этом фильме нет ничего лишнего, он отлично структурирован и кинематографически доказателен. Вообще приоткроем завесу тайны: в большинстве хороших азиатских фильмов последних тридцати лет поднимается по сути одна и та же тема, но с разными вариациями – сложность увидеть гармонию мироздания за покровом жестокости, насилия, перверсий, социальных проблем, но необходимость для человека это сделать, чтобы уцелеть как духовное существо. В «Зеленой рыбе» Ли Чан Дон попытался еще неуверенно, с ошибками, плохо аргументируя, выразить эту идею, последующие его картины покажут, как он в этом поднаторел.