Девушка и смерть

Режиссер опять про отношения человека со своей душой. В «Душке» тоже, но несколько с другого ракурса. А в «Девушке» душа — это то, с чем можно воссоединиться, наконец, перед смертью, прочитав её обещание, что будет ждать любимого вечно в том самом потустороннем, оживив её на прощание на встречу, уйдя в то никуда, где не то бытие, не то небытие, то иное, потайное, откуда всё новое приходит, откуда рождаются стихи, весна, вечность, которая непознаваема в ракурсе нашего привычного бытописания. Душа оттуда. Здесь её насилуют, бьют, покупают и продают. Но мир её — там, в полусне, в потусторонней непостижимости. И у каждого из нас здесь, в плотном мире есть надежда прожить с этой душой яркую жизнь, полную поэзии, полную смысла, полную. И каждый может потерять эту возможность. Прожить жизнь обыденную, скучную, в общем-то неплохую. Но пропустить себя настоящего, свою душу потерять в кутерьме. Отречься! С точки зрения юнгианского анализа, главный герой не отвоевал свою душу у Дьявола, кто есть его Тень, то есть не осознаваемая собственная жадность, расчетливость, мелочность… Душой можно назвать Аниму, образ прекрасной женщины в психике мужчины. Забрать свою Аниму, ту, что наполняет жизнь смыслом, что толкает творить подлинность, реализовать себя – значит, пойти на риск, сделать что-то неординарное, выйти из привычных, навязанных обществом (родительскими фигурами) сценариев, пойти самым сложным путем, а не самым простым и удобным. Герой сначала пытался сразиться с собственным Сатаной, он пытался преодолеть эту косность, этот пошлый расчет, но сдался. Анима осталась брошенной, их священный брак не состоялся. Что мы видим? Герой прожил вполне сносную жизнь, женился-родил детей-работал. Словом, «не хуже всех», выполнил ожидания общества. Но потеряв душу, был ли он подлинно счастлив? Сомнительно. Это было проживание стереотипной, унылой жизни, в которую нас засасывает колесо обыденности, привычности, устойчивости. Свою жизнь он не прожил. Причем такая история рассматривается во многих фильмах – про попытку вырваться из шаблона, найти место чуду в своей жизни, вырваться от колеса Судьбы, из кругов ада банальной «полуживой» жизни, на которую нас обрекают. Вспоминается та же «Ирония судьбы». Оба героя тоже случайно (не случайно) были вырваны из этой стереотипности: жениться и выйти замуж, как все приличные люди, быть таким, как друзья, не отличаться, не стать белой порицаемой вороной. Они чуть не стали двумя белыми воронами, перевернув все с ног на голову! Так и в фильме «Девушка и смерть»… Продать душу Дьяволу – не говорите, что вам это не знакомо! Почти все мы прошли через это. Лично я – да, когда работала за деньги и статус, оставляя душу за порогом офиса. Пока не произошли со мной события и прекрасные, и ужасные, когда я, наконец, стала все больше просыпаться ото сна, навеянного общественными стереотипами: быть не хуже, быть лучше, статуснее, богаче, успешнее, а иначе… Ушла со статусной работы. Порвала связи с Дьяволом. Не продавать душу Дьяволу, не отрекаться от себя…Важно. И невероятно тяжело! И найти в самом конце пути...И уйти с ней в никудали. «До несвиданья в раю, в аду ли» (И. Бродский) Но ведь оттуда придёт новая жизнь, новая душа с новой попыткой воплотиться и не быть избитой, а быть. Для новой встречи. Вообще Стеллинг про душу в фильмах говорит как про ребенка, слегка потерянного, смешного, непрактичного чудака или беспомощную болезненную девушку. Словно душе в этом мире и не очень есть место. Но без неё жизнь мертва.

Не считая своей последней на данный момент ленты «Танец Наташи», пока недоступной в Рунете, Стеллинг снял еще всего одну работу – «Девушка и смерть», вышедшей на наши экраны двенадцать лет назад. Тогда автор этих строк ее собственно и посмотрел, это был его первый просмотр мастера в кинотеатре (вторым и последним стали «Притворщики»). Даже не знаю почему, но тогда фильм очень понравился, сейчас же он выглядит набором лирических штампов (также, к сожалению, большинство реплик в картине не переведены с французского и немецкого, что усложняет понимание происходящего). Действительно, надо быть большим и неискушенным в любви романтиком, чтобы «Девушка и смерть» понравилась, ведь почти все здесь искусственно и неправдоподобно, а фактически одна локация придает работе Стеллинга эффект какой-то почти пошлой театральности. Явно вдохновленный Достоевским, голландский постановщик пытается приобщить бульварность любовных интриг нашего писателя к средствам кино. Однако, получается совсем неубедительно, ибо все это дурновкусие, которое есть к Достоевского, не самое главное, он велик не потому, что его герои бушуют в страстях, но потому, что за веем этим стоят великие идеи. В фильме Стеллинга ничего от идей Достоевского нет, есть лишь история любви, которой не суждено осуществиться то ли из-за капризов героев, то ли из-за неминуемости смерти одного из них. Это одна из слабейших лент мастера, которая лишь выиграла бы, будь она короткометражкой, выдержать же почти два часа у экрана зрителю по-настоящему мучительно. Возникает ощущение, что Стеллинг растерял свое умение виртуозно монтировать фильмы (такие как, например, «Иллюзионист» или «Летучий голландец»), да и невербальный язык человеческой пластики и мимики, помогавший ему ранее проникнуть в сердца влюбленных, здесь тоже минимизирован. Диалоги не переведены, но, думаю, что содержат они одни лишь банальности (то, что автор этих строк смог различить, трюизмы вроде «уходите» или «забудьте меня»). Вместе с тем даже, несмотря на явные неудачи последних лет, Йос Стеллинг – крупный режиссер, достигнувший невиданных высот поэтичности и лиризма в киноискусстве. Совершенно справедливо он бросил снимать, сам понимая беспомощность и слабость своих поздних картин. Что же касается его любви к России, то она взаимна вовсе не потому, что этот постановщик иногда заимствовал сюжеты из нашей жизни и литературы, но прежде всего из-за возвышенности и проникновенности своего восприятия любви, которое русские зрители не могли не оценить по праву.