Медвежья свадьба

За фольклорным готическим сюжетом для массовых потребителей грубой романтики про родовые проклятия и очистительный пожар народного гнева, в кино-постановке содержатся исторические факты, разоблачающие мифы о классовой борьбе и освободительных движениях. Мрачная история про захват частного поместья варварскими оккупантами, которые поиздевавшись над хозяевами и уничтожив следы своих преступлений, на месте бывшего дома возвели смотровую башню - символ диктаторской власти, разыграна артистами ярко и занимательно. В сатирическо-идеологическом повествовании 'отрицательными героями' являются заботливые отцы, предостерегающие своих дочерей от сомнительных ухаживаний со стороны бравых гусаров с восточным темпераментом, не терпящих никаких отказов, соблазняющих приличных девиц и бросающих их в омут безумного разврата и гибели. Что символично выражено в лесном оборотне - представителе 'древнего скандинавского рода', рожденном от рыцаря-пирата, обесчестившего его мать. А также настоящие носители благородных генов, не желавшие становиться в своих фамильных имениях простыми управляющими с духовными паспортами по требованию имперских структур монопольного контроля. И поэтому оказавшиеся под надзором многочисленной челяди, проникшей в дом и установившей свои монастырские порядки. И распускавшей подлые слухи по округе, используя запуганных общинных крестьян, готовых заявить любые глупости по требованию приказчиков-старшин. Как, например, обвинения в жестоких актах насилия по отношению к местному населению невиновных людей, лишенных возможности защитить свое честное имя. И оказавшихся жертвами мистификаций, где от их имени совершались грязные преступления и провокации, формирующие у простых жителей негативное отношение к хозяевам и свободной от уставных законов жизни в целом. В конфликте между двумя 'наследниками', один из которых страдает болезненной мнительностью и детской впечатлительностью, а другой обладает здоровым инстинктом хищника, готовый даже свою невесту отдать на растерзание, чтобы получить вознаграждение, показано становление дикого панства на службе у колониальной власти. Центральная идея этого фильма о деградирующей знати использована в ироничном триллере 'старый страшный дом', где показаны на примере замкнутого быта викторианской семьи ужасные последствия социальных 'революций'. когда носителями имущественных и моральных прав становятся невежественные служители культа, озабоченные только соблюдением ритуальных обычаев, установленных казенными органами.

Интригующая экспозиция складывается из серии статичных кадров: каменный замок, дремучий лес. За ней следует сцена задорной охоты, позволяющая режиссеру продемонстрировать местную фауну. Мчатся кони, загоняют лисицу собаки, опасливо перебегают по лесу волки и медведь. Подобные анималистические кадры отличают и другой фильм ужасов – «Носферату» Мурнау. Причем это не единственная перекличка «Медвежьей свадьбы» с экспрессионистской классикой. По сюжету загадочный граф Шемет, рожденный от медведя, влюбляется в панночку Юлию, однако его происхождение, мягко говоря, мешает личному счастью. После встречи с медведем во время охоты мать Шемета сходит с ума. Восприятие окружающей действительности безумной графиней передано с помощью монтажа: резко сменяющиеся кадры изображают «призраков прошлого», существующих в «больном воображении» героини. Подобным образом представлены и ночные кошмары ее сына, полумедведя-получеловека. Эггерт уделяет внимание контрасту черного и белого (черные кони на фоне заснеженных полей, белая лошадь графини и напавший на нее медведь). Этот контраст имеет значение и для сюжета, выражая борьбу светлой и темной сторон личности героя. Сопоставляются возникающий в мыслях графа образ Юльки и кадр шумящего леса – противостояние двух сил, облагораживающей любви и животной сущности. Не смущает создателей фильма невозможность использования звука: герои в кадре танцуют, играют на музыкальных инструментах. Танец тоже повествователен, в чередовании поз панночки и графа заключена история любви медведя и русалки. Сцена празднования дня рождения визуально напоминает стиль мелодрам Евгения Бауэра: галантные офицеры, дворянки в изящных платьях. К слову, эту вызывающую для 1925 года традиционность и ставили создателям фильма в вину. Беспокойное предчувствие сопровождает сцену свадьбы Юльки и Михаила Шемета. Безрадостны «согнанные из лесных становищ» крестьяне, изображающие радость не по своей воле. Возвышается над всеми запертая в башне безумная графиня. Поза старухи, ее взлохмаченные волосы – словно отсылка к мифу о Вещей Кассандре. Приходит на праздник и цыганка-предсказательница, а последний кадр «Медвежьей свадьбы» - сова. С помощью этих образов раскрывается тема фатума, неумолимого рока. По этой причине финальное пьяное веселье выглядит поистине жутко. Крестьянские и цыганские танцы – уже не изысканные позы панночки-русалки, а бесконечное кружение. Пустилась со всеми в пляс и Юлька, но граф подхватывает ее и уносит в замок. Девушку можно сравнить с еще одним важным образом фильма – механической куклой, движения которой строго предопределены. Способна ли любовь преломить предрешенный ход событий?