Ночной гость

Ночь. Милый, приятный и образованный столичный житель оказывается в деревенском домике. Здесь полно постояльцев, но Пал Палыча трудно не заметить. Он не такой как все. Предпочитает все красивое. Готов публично утверждать, что законы можно обходить. Вроде резок, но при том галантен. Так уж складывается, что он всегда оказывается в самом центре внимания. И это не всем нравится. Так уж получается, что не чувствует он момент, не тактичен. И проявляется это в мелочах, но значительно. Вроде увлекся девушкой, и ничего предосудительного вроде и не сделал. А у нее скандал с мужем. Вроде поехал на ночную рыбалку, а выходит, что не всем удобно было сопровождать его. Вроде бы стал жертвой детской забавы, так еще он и пытается уберечь ребенка от наказания. А от окружающих только упреки. Ну и как ему быть дальше? Ведь конфликт почти на пустом месте разгорается. Перед нами скорее этюд, зарисовка из деревенской жизни. Авторы оживляют странный и противоречивый рассказ Юрия Нагибина. Вдохновенная игра Смоктуновского может напрочь запутать зрителя. Слишком уж обаятелен главный персонаж. И при том, уж слишком против него ополчились. Осмысление этой агрессии и занимает все пространство фильма. И такая расстановка акцентов в известной мере ограничивает заданный в самом начале потенциал. 'Таинственный незнакомец. Ночь. Случайные знакомые' - такой набор архетипов мог предполагать нечто куда более эффектное. Финальная сцена вышла даже резче нежели в литературном тексте у Нагибина. Если известный советский писатель лишь оставил за персонажем чрезмерную мелочность, то постановщик Владимир Шредель пошел значительно дальше. 'Ночного гостя' нужно было заклеймить, публично принизить, выгнать. И этот момент показался мне совсем уж лишним. Для столь очевидной недружелюбности должна быть веская причина, а вот была ли она показана в фильме? Ну и ладно. Видимо даже изображение столь нравоучительной резкости несет в себе отпечаток того далекого для нас времени. При этом перед нами фантастическая актерская игра Смоктуновского. Он будто все время беспричинно манерничает и очевидно кривляется. А, если присмотреться, то нет - таков уж склад характера его причудливого Пал Палыча. И этими моментами фильм уже интересен. Отметил бы я и замечательную визуальную феерию - сцену ночной рыбалки. Смоктуновский ночью плывет на лодке. Его путь озаряет факел. А рыбу он ловит гарпуном. Незабываемое зрелище. 6 из 10

Именно нравственность становится главной темой и конфликтом сюжета. Нравственность как психологический критерий личности человека, словно продолжение линии классиков русской литературы Чехова, Островского, Тургенева, Короленко, Успенского. Отличие лишь в масштабе проявлений - ведь конфликт личностно-общественный у 'больших' авторов накладывался на конфликт социальный, но а в данном произведении описано время когда социальный конфликт отсутствовал и драматургам и актёрам требовалось всё их мастерство чтобы выявить и показать именно этот вариант общественного конфликта. Что удалось при замечательной наблюдательности Нагибина - создавшего цельное описание, Шределя - сумевшего воплотить это в цельность экранного повествования и Смоктуновскому, как носителю образа анти-героя, сыгравшему все нюансы характера. Новизна фильма для зрителя ещё и в ситуации проявления конфликта - это не привычные для советского кинематографа 'большие' дела 50х годов - стройки, шахты, верфи, заводы и даже не набирающие обороты темы взаимоотношений мужчины и женщины ставшей одной из двух крупных тем синематографа 'оттепельного'. Сюжет строится на бытовом общении обычных людей где конфликт проясняется в простом общении малознакомых людей. Да, в определении правильности и неправильности поступков присутствует ещё доминирующая чёткая полярность. Когда 'оттепель' войдёт в полную силу, эта чёткость начнёт размываться вплоть до изменения полярности в фильмах неонатурализма второй половины 80х. И жаль что это как бы набросок темы, без вводных данных и выводов, последствий. Ведь гость как пришёл ночью, так и был выдворен в ночь, метафорично показывая очищение общества и характеризуя пришельца в те цвета, в которые он себя показал. Было бы интересно посмотреть как сценарист всю жизнь проходивший с 'дулей в кармане' описал появление склада характера у подобного персонажа, ведь за ним ощущается 'ташкентский фронт', затем занятие места отдавшего жизнь на настоящем фронте, человека и разрастание, словно опухоли, собственного 'величия' с опутыванием своими убедительными, 'искренними', 'реалистическими' щупальцами окружения, до полной утраты последними чувства собственной правоты и нравственных ориентиров, подрывая способность сопротивляться развороту в торжество неонатурализма. 8 из 10