Небывальщина

Фильм удивляет не столько своеобразной постановкой и материалом, ставшим основой сценария, сколько самим фактом своего существования. Удивительно, что во времена, когда вместо России была невнятная РСФСР, выходит полнометражный фильм, целиком выстроенный на русском фольклоре. А уж вероятность появления такого фильма сегодня, не выше вероятности встретить в каком нибудь городе 'Золотого кольца' магнитик, сделанный местными жителями, а не мастерами из китайских провинций. Эстетика ярмарочного балагана, лубочного рассказа, потешек для взрослых - со всеми этими направлениями можно познакомиться благодаря великолепной работе сценариста и режиссера С. Овчарова. К традиционной фигуре простака, условного Иванушки-дурачка, добавлены еще два персонажа: неугомонный Бобырь - русский Икар и конечно богатырь (куда же на Руси без них) - Солдат. Герои странствуют по фантасмагоричному миру из поговорок и прибауток, народных песен и обрядов, по миру, который должен быть родным и знакомым любому человеку, считающему себя коренным жителем нашей страны. Интересная деталь: в эпизодах можно увидеть будущих 'Лицедеев' во главе со Славой Полуниным.

Эх, раз-люли моя малина! Фильм просто находка для народного патриота, выезжающего за МКАД только транзитом в Лондоны и Парижи. Русский человек в 'Небывальщине' - это нечто в домотканой косоворотке, небольшого ума, не умеющее ни руками мастерить, ни на базаре торговать. Дом у него дрыном подпёрт, жену охаживает залётный молодец, а ему одна печаль - реки молочные с кисельными берегами найти. Сергей Овчаров в своем фольклорном наброске нарисовал триединую душу русича. Образ первый: увалень-дурачок Незнам (Александр Кузнецов). Лежал ребятинушка - лоб здоровый на печи, ни грамоте, ни ремеслу не обучен. Пристроила мать Незнамушку к дивчине кустодиевских размеров под бочок (Нина Усатова), да и тут промашка вышла, что делать с этим богатством тоже бугай светловолосый не ведает. Получил в плечи батогом, и отправился куда глаза глядят, брагу пить да русалок разгульных тискать учиться. Образ второй: служивый (Алексей Булдаков). Шомпола и пули свист будят в русском человеке храбрость да смекалку. Каких-то два с половиной десятка лет лихой службы - и можно чертей в аду гонять да кашу из топора варить. Только нету дома родного, и вьётся дорожка походная без конца, а так ничего. Образ третий: Бобыль (Сергей Бехтерев). Широка натура русская, тесно ей на земле, в бескрайнее небо хочется. Но университетов мужик не заканчивал, поэтому варганит что есть из подручных материалов - крылья из тряпья, воздушный шар из коровьей шкуры, ракету - из бочек для засолки огурцов. С аналогичным примитивным результатом. И селянин его лупцует, и молодухи отворачиваются, но когда-нибудь вольной птицей поднимется мечтатель вверх, правда ведь? Несмотря на то, что нескладушки и нелепицы снять полным метром невозможно, Сергей Овчаров таки создал любопытное кино. Фольклорная психоделика завораживает. Минимальные декорации умело вплетены в ржано-березовую рамку, актерский ансамбль с удовольствием растворяется в частушечной игре. Так что желающим поплескаться в озере русской сказки будет комфортно. Правда, таких желающих немного. Овчарова хвалят именитые кинокритики, дают премии на 'Кинотавре', в Берлине и Выборге. Но обычный зритель к режиссеру прохладен. Читаем байку Филатова, ходим на спектакль 'Вишневый сад', изучаем в школе Лескова и Салтыкова-Щедрина, и, конечно, любим русские народные сказки. А вот экранизации Сергея Михайловича идут туго. В том числе и гротескный лубок 'Небывальщина', который практически неизвестен массовому киноману разного возраста. Хотя вещь безусловно талантлива, если согласиться с клюквенным вектором развития русского человека.