Древо желания

«Древо желания» показывает нам сцены из дореволюционной грузинской деревни. Картина подкупает юмором и самоиронией, что вообще свойственно грузинскому кинематографу (Данелия, Иоселиани) и порой доходит до откровенного троллинга. Она отдает Гоголем в том смысле, что нам предстает вереница гротескных полуюродивых персонажей. Мы имеем схематически напоминающий «Мертвые души» прием, почти всегда беспроигрышный в кино: изображения камерного поселения, где все друг друга знают и постепенно раскрываются перед зрителем за счет переплетения взаимоотношений. Персонажи попадаются вполне типичные – куда же без женщины легкого поведения и развратного священника? Каждый из них носится со своей безумной идеей - от поиска волшебного дерева до мировой революции. Сложно не отметить также молодящуюся аристократку Фуфалу в исполнении Софико Чиаурели – это один из тех персонажей, что цепко засиживаются в памяти, образ, немного отдающий Катериной Ивановной Мармеладовой. Иногда режиссер по-доброму посмеивается над героями/персонажами, но иногда и осуждает. К примеру, к революционеру в течение пяти минут подходят двое и довольно открыто вещают о том, что лелеемая им революция однозначно принесет с собой также смерть и разруху для простого человека. Таким образом, Абуладзе потихоньку начинает подкидывать камни в огород советской власти, задевая пока лишь святую революцию, громить тоталитарный режим он будет позже, в «Покаянии». На первых кадрах режиссер мгновенно отдает честь Тарковскому, показывая переворачивающуюся лошадь под звуки кукушки. Однако на этом прямое цитирование (к счастью?) заканчивается. Из влияний отметил бы еще по-параджановски выверенные цветовые гаммы и мизансцены, но последние, в отличие от Сергея Иосифовича, не имеют тут доминирующей роли. Грузинские кинематографисты будто занимаются самоанализом и пытаются понять, что собой представляет грузин как явление (чем-то похожим промышлял Кустурица на Балканах). И если их безбашенное удальство не является большой новостью, то чуткое человеколюбие и сострадательность могут удивить неискушенного зрителя. Когда мы расслабляемся от созерцания комедийных персонажей, Абуладзе вводит ангелоподобную Лику Кавжарадзе, а вместе с ней мотив загадочной небесной красоты, чуждый строго конвенциональному земному укладу деревни. Она становится контрапунктом – вместе с ней появляется история любви и драматические оттенки, постепенно перерастающие в трагически-метафизический финал. Важной деталью концовки является то, что вышеупомянутые юродивые показывают здесь себя с благородной стороны, решительно выступая против произвола системы. Если пытаться говорить о чем это все, то есть об идеях, то у меня лично сформировались две основные: Сотворение самоотверженного идеала – революции, золотой рыбки и выдуманного возлюбленного есть акт самозащиты несчастных людей. Их сознание совершает перенос – внимание смещается с «треклятой» жизни в мир идей – эфемерных, но поэтичных. Основной же вопрос, рассмотренный в этой притче-трагикомедии, это вопрос о красоте – где она возникает и куда уходит? Немного обидно, что после того как он был блестяще задан киноязыком, понадобилось еще и проговорить его в словах - для самых непонятливых, так сказать. Однако, пожалуй, можно простить этот недостаток фильму, обладающему таким разнообразием достоинств.

Дерево. Древо. Не простое, а волшебное. Из древних легенд или детских сказок. То, что исполнит твоё заветное (а может и не заветное) желание. Жаль, что желания у разных людей редко совпадают, а часто и противоречат друг другу. И если исполнить желание одного, то можно разрушить жизнь другого.. Никто не спрашивал прекрасную, будто ангел, юную девушку хочет ли она выйти замуж за самого завидного жениха в деревне. Никому не интересно было, что она любит другого - бедного, но доброго юношу. Ни отец родной, ни родная бабушка. Лика Кавжарадзе и впрямь выглядит неземной какой-то красавицей. Эти глаза, эта воздушная походка.. Другой герой жаждет прогресса, желает перемен и грядущих бурь. На что ему возражает старейшина, мол, а хорошо ли будет от этих перемен? И вроде слушаешь, соглашаешься со старейшиной, дело говорит, правильно. Но к чему его морализаторство упрямое приводит? Бродит местная 'Джельсомина' - Фуфала (бесподобная Софико Чиаурели!) со своим накрашенным лицом да дырявым зонтиком. Смешная такая, все мальчишки её дразнят, насмехаются, а она знай ругается на них в ответ да вспоминает далёкую молодость. Смешная-то, смешная, но трагичная она фигура. И когда под шум грозы пойдёт деревня своим зловещим шествием, дурочка Фуфала окажется много лучше и человечнее иных. И всё как-то нескладно, местами карикатурно, будто бы и не про жизнь. То слишком красиво, так прекрасно и возвышенно, что и не встретишь нигде. То нарочито дурашливо, нелепо, комедийно. Феллини бы понравилось, в его духе, только не Италия, а Грузия. И вдруг гроза, ливень. И вмиг всё оборачивается в трагедию. Не нашёл чудак своё волшебное дерево, не поймал золотую рыбку.. Искал он счастья для себя, для своей семьи. И все вокруг его искали, каждый в своём. Но не нашли. Только своими руками погубили самое лучшее, что у них было. Такого рода картины, как 'Древо желания' Тенгиза Абуладзе невозможно оценивать обычными мерками. Постановка, сценарий, операторская работа, актёрская игра - само наличие этих слов рядом с таким прекрасным творением человеческой мысли вызывает какой-то внутренний протест. Поэтому писать обычную рецензию я не буду. 'Древо желания' надо просто увидеть. Понять. А может и не понять, но всё-таки увидеть. Сколько смыслов, сколько образов, аллегорий, символов можно в нём увидеть! Как же мало людей смотрели этот шедевр! Всего 8 рецензий и самая последняя 2018 года. Это удручает. Среди руин и пыли вдруг выросло гранатовое дерево. Для кого? Для чего? Посмотрите на чудо, пока оно есть.